Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1 - Александр Козлов Страница 57

Князь литовский огорчен:

Сын Василий не влюблен

В славу предков, в ратный пыл,

Огонек в нем не вспылил.

На охоте хоть стрелок,

Только сердцем он далек!

В теремном поместье Глинских на Никольской улице царил полумрак. Просторная, но сумрачная горница встречала своего хозяина приглушенным светом зимнего дня. Узкие окна, забранные коваными решетками, едва пропускали свет, который с трудом пробивался сквозь плотные занавеси, расшитые золотом.

Князь Михаил Львович Глинский вернулся из Кремля почти на рассвете, после затянувшейся ночной трапезы с великой княгиней Еленой Глинской. Он восседал в глубоком кресле, обитом вытертым бархатом. Его мощная фигура, обычно излучавшая уверенность и силу, сейчас казалась поникшей: плечи опущены, взгляд потухший.

В печи успокаивающе потрескивали дрова, бросая причудливые тени на стены, увешанные трофейным оружием и фамильными портретами. Казалось, что огонь — единственное живое существо в этой угрюмой обители. Михаил Львович молча смотрел на пляшущие языки пламени, словно пытаясь разглядеть в них ответы на мучившие его вопросы.

Сейчас его мысли были целиком поглощены сыном, Василием, четырнадцатилетним отроком, который, как казалось отцу, стоял на распутье. Василий — его единственный наследник и продолжатель рода Глинских, чья история тесно переплеталась с историей Великого княжества Литовского, наполненной как славными победами, так и горькими поражениями.

Князь помнил Василия ребенком — живым, любознательным, обожавшим охоту и рыцарские истории. Тогда он напоминал князю самого Михаила в молодости — полного энергии и жажды новых впечатлений. Но сейчас, глядя на сына, Михаил видел лишь бледную тень прежнего Василия: он стал замкнутым и задумчивым, предпочитал книги и уединенные прогулки шумным развлечениям своих сверстников.

Михаил Львович и в свои преклонные годы оставался воином, привыкшим к прямолинейности и решительности. Он ценил силу и мужество, считал, что судьба решается в бою, а честь добывается кровью; хотел, чтобы Василий стал таким же, достойным продолжателем воинской славы Глинских. Но сын не проявлял интереса к военному делу, а предпочитал изучать латынь и греческий, читал древние трактаты. Юноша увлеченно беседовал с учеными монахами и мог часами проводить время в храме Константина и Елены, который находился в юго-восточной части Кремля, недалеко от Тимофеевских ворот.

Михаил Львович Глинский, человек, облеченный доверием самой великой княгини Елены Глинской, видел в сыне продолжение рода, надежду на укрепление позиций семьи. В смутные времена дворцовых переворотов и политических маневров, когда судьба государства решалась за кулисами Кремлевского дворца, Михаил хорошо понимал, что воспитание наследника — не просто отцовский долг, а стратегически важная задача. Он мечтал передать сыну не только родовой герб и земли, но и острый ум, политическую прозорливость и несгибаемую волю — все те качества, необходимые для того, чтобы выживать и процветать в сложном мире власти.

В своем стремлении подготовить Василия к будущим испытаниям Михаил Львович не жалел сил. Он старался вовлечь сына в гущу политических событий, делился с ним закулисными новостями, разъяснял хитросплетения придворных отношений, надеясь пробудить в нем интерес к государственным делам. С согласия авторитетных бояр Михаил Глинский приводил Василия на заседания Боярской думы, позволял присутствовать при обсуждении важных указов, рассчитывая, что со временем сын сам начнет задавать вопросы, проявлять любопытство и активно впитывать знания.