Святые из Ласточкиного Гнезда - Донна Эверхарт Страница 64

Пришло утро, а вместе с ним появились Клайд и его повозка. Рэй Линн запрыгнула в нее, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Клайд крикнул мулу: «Но, но, Джексон!», и повозка покатила к лесным участкам.

Рэй Линн чувствовала на себе пристальные взгляды и знала, что ее осуждают: до нее доходили разговоры, и все уже были в курсе, что она не может угнаться за другими. Она села там, где удалось занять место, – сзади, спиной к остальным, свесив ноги. Мужскую манеру разговора она все еще не могла как следует усвоить, но, на ее счастье, все, как и она сама, сидели молча, пока не подъехали к месту высадки.

Спрыгивая с повозки, она услышала, как кто-то сказал:

— Не дается ему эта работа.

Недовольный голос ответил:

— Ему не дается, а мы спину ломай?

Она торопливо отошла и выбрала ветку пониже, чтобы повесить ведро. Небо над головой словно заколотили металлическим листом: его покрывал ровный слой серых облаков. Несмотря на раннее утро, по лицу Рэй Линн уже стекал пот, а мошки и всякий гнус жужжали и роились вокруг головы. Рэй Линн глубоко вдыхала тяжелый воздух и мысленно готовилась к тому, что ей предстоит.

Баллард крикнул всем:

— Берите съемники, сегодня работаем на старом участке.

Рэй Линн вздрогнула при этих словах. Он что, хочет отнять у нее последнюю надежду угнаться за остальными?

Десятник заметил:

— Парень, у тебя такой вид, будто ты еле на ногах стоишь. Вытянешь норму сегодня?

Она кивнула, наблюдая за рабочими, которые суетились вокруг: кто-то еще развешивал ведра с обедом, другие уже разбирали съемники, а кто-то решил перекурить.

Баллард снова крикнул:

— Давай! Выдвигаемся!

О господи… Рэй Линн понимала, что сегодня ей придется трудно как никогда. Всем будет трудно, но против нее еще и малый рост, и покалеченный палец. Труд съемщика нелегко давался даже лучшим из рабочих. А ей необходимо доказать, что она годится для него: нельзя же проявить себя еще хуже, чем до сих пор. Ничего не оставалось, как снова сесть в повозку и надеяться на лучшее.

Когда Рэй Линн высадили на участке, она уставилась на «кошачьи мордочки», начинавшиеся на уровне колен и тянувшиеся выше головы. Из этих деревьев уже выжали почти все, что можно. Кто-то переставил чаши и желоба повыше, и Рэй Линн с большим трудом удалось дотянуться съемником до последней метки, чтобы снять полоску коры. Она с тревогой думала о том, сумеет ли выполнить норму, а в голове звучали угрозы Ворона. Кто-то затянул песню, а потом один за другим зазвучали выкрики, что только усилило ее беспокойство.

— Блюз!

— Время Виски!

— Муж Салли!

Они пошли уже по второму кругу, когда она выкрикнула свою кличку в первый раз:

— Смоляная Пятка!

Она взяла это имя не без опаски, тревожась, как бы оно не вызвало подозрений. Если бы ее спросили, она могла бы привести какие угодно резоны: например, вспомнить историю о солдатах Конфедерации, стоявших насмерть под шквальным огнем, или что-то в этом роде, – но пока никто, кроме Дэла Риза, ни о чем не спрашивал. Она подсекла кору и приставила к надрезу инструмент. Повертела его туда-сюда, прикидывая, под каким углом лучше воткнуть, чтобы лезвие вошло глубоко, но не слишком. Наконец, удовлетворенная результатом, отступила на шаг.

— Смоляная Пятка!

Она продолжала срезать косые полоски. Нужно попасть в ритм и держаться его, пока это не станет естественным, как ходьба. После нескольких деревьев, попробовав работать съемником под разными углами, она наконец приноровилась. Раз за разом: удар, удар, надрез, удар, удар, пока выкрики «Смоляная Пятка!» не зазвучали в более четком ритме – так, по крайней мере, надеялась Рэй Линн. Жестяные желоба тянулись под уклоном к покрытой шрамами коре, а там, где они сходились, стояли глиняные чаши, куда стекала смола. Это была система Херти, та самая, которую Уоррен ни в какую не хотел перенимать. А надо было использовать именно ее вместо устаревших коробов. До чаш смоле течь не так далеко, значит, она меньше подсыхает и ее реже приходится соскабливать. Соскобленная смола так и называлась – скобленка и в принципе тоже годилась в дело, но шла уже ниже сортом.