Мария I. Королева печали - Элисон Уэйр Страница 69

Уединившись в своей комнате, Мария смаковала каждое слово письма. Теперь она проводила здесь столько времени, сколько хотела, так как хорошо понимала, что придворные боялись хоть чем-то ее оскорбить. Даже леди Брайан, которая только что вернулась с Елизаветой из Гринвича, стала менее откровенной. Похоже, все опасались тяжких последствий, если Мария вернет себе милость короля. Что, скорее всего, было недалеко от истины. Шапюи писал:

Госпожа Сеймур является Вашим истинным другом. Когда король нанес ей визит в доме ее брата сэра Эдварда Сеймура, она сказала его милости, что когда станет королевой, то надеется увидеть Ваше Высочество законной наследницей. А когда его милость заявил, что ей лучше озаботиться продвижением детей, которые у них родятся, она ответила, что действительно думает о них, но также и о душевном спокойствии его величества, поскольку, если он не восстановит по отношению к Вам справедливость, англичане будут недовольны.

У Марии радостно забилось сердце. Узнав, что Ведьму будут судить, она не могла скрыть своего ликования. Ведь теперь светлое будущее становилось все более реальным.

* * *

Елизавета оставалась в счастливом неведении, не подозревая о тучах, нависших над ее совсем еще юной жизнью. Она звонко смеялась, обыграв Марию в кегли, и с радостным визгом убегала от старшей сестры, гонявшейся за ней по саду. Их забавы прервал гонец от Шапюи, который с поклоном вручил Марии письмо. На заостренном личике Елизаветы появилось выражение живого любопытства.

— А что это такое? – спросила она.

— Письмо от друга, – ответила Мария.

Положив письмо в карман, она продолжила игру, предчувствуя, что послание не сулит Елизавете ничего хорошего. И дело не в том, что она станет слишком сильно скучать по матери, ведь малышка ее почти не знала. Ведьма особо не баловала дочь своими визитами, а Елизавету редко вызывали к королевскому двору. Марии оставалось только молиться, чтобы леди Брайан не разлучили с ее подопечной: старая няня стала для девочки больше матерью, чем Анна.

* * *

Приговорена к сожжению на костре или отсечению головы, по воле короля.

Мария судорожно вздохнула. Она не сомневалась, что Анну признают виновной, и тем не менее эта новость ее потрясла. Марии казалось, все закончится разводом – разводом и ссылкой. В истории Англии еще не было случая, чтобы королеву приговорили к смерти. Анна, конечно, не была законной королевой, но парламент как-никак признал ее таковой. И вот теперь ее объявили предательницей. Она, естественно, заслуживала смерти, причем не только за прелюбодеяние, инцест и умысел убить короля, в чем ее обвиняли. Она хотела погубить Марию и ее бедную матушку тоже. Будь на то воля Анны, их приговорили бы к такой же жестокой смерти, что сейчас и ее саму. И, кроме того, она была еретичкой, заразившей короля и все королевство подрывными идеями. Что ж, возможно, Ведьму стоит сжечь на костре. Именно такое наказание закон требовал для еретиков. Нет, Мария не испытывала к ней ни капли жалости. Анна сама напросилась.

Конечно, она отвергла все обвинения. Она, как львица, сражалась с обвинителями. Даже Шапюи был впечатлен ее отвагой.

* * *

Три дня спустя двор переехал в Хансдон. Елизавета путешествовала с помпой, поскольку никаких запретов получено не было. Мария ехала в одной карете с леди Шелтон и леди Клер. Но когда они прибыли на место, Мария обнаружила, что ей выделили чудесную спальню и несколько камеристок, а это само по себе было хорошим знаком.