Святые из Ласточкиного Гнезда - Донна Эверхарт Страница 75

— А ты, Кобб?

Ей нечего было сказать, и он это знал.

— Ты выполнил норму? – снова спросил Суини.

Она не шевельнулась и ничего не ответила.

Ворон повернулся к людям Балларда.

— Сдается мне, это несправедливо: один сачкует, а другие каждый день честно делают свое дело. Как-то неправильно, по-моему. – Он простер вперед руки с таким видом, будто читал проповедь. – Можете говорить о своем боссе, Балларде, что угодно, но я вижу: у него тут были любимчики. По мне, раз вы все, что белые, что ниггеры, своей волей сюда пришли, значит, должны делать свою работу. А Баллард, похоже, кое-кому давал поблажку. Как-то некрасиво, а?

Рэй Линн чувствовала, что все уставились на нее. Осмелившись поднять глаза на остальных, она увидела на их лицах не то боль, не то равнодушие. Она пыталась придумать что-нибудь, хоть что-нибудь, что могло бы ее спасти. Ворон ткнул пальцем в одного из своих людей, которого звали Засадой: тот постоянно влипал в какие-то истории, чем и заслужил прозвище.

— Что скажешь, Засада?

Тот пожал плечами и ответил:

— Вообще-то и правда нечестно.

Тогда Суини повернулся к одному из команды Балларда – Большой Шишке. Указал ему на Рэй Линн и спросил:

— А ты как думаешь?

Большая Шишка был среди тех, кто уже высказывал свое мнение по этому поводу – в повозке, по пути утром в лес или вечером в лагерь. При других обстоятельствах это могло бы дорого ему обойтись: Рэй Линн все-таки была белой, а выступать против белых рискованно, такое нарушение приличий может стоить жизни. Рэй Линн видела, что он пытается найти ответ, который, по его мнению, устроит Суини.

Работник проговорил шепотом:

— Я считаю, мы все должны делать, что положено. А кто не делает, тех надо учить.

— Смотри ты, какой умник.

Большая Шишка опустил голову, словно извиняясь. Рэй Линн чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. От страха ее бросало то в жар, то в холод.

Ворон крикнул:

— Кому-нибудь еще есть что сказать по этому поводу? Валяйте! У нас тут суд. Какой будет вердикт? Ваш новый босс ни черта с этим не сделает, точно вам говорю.

Мужчины переминались, чувствуя себя неуютно в той роли, которую им навязали. Всю жизнь их учили, как вести себя с белыми: не поднимать головы, помалкивать, пока с ними не заговорят. Надеяться и молиться, чтобы никому из белых не показалось, будто ты чем-то провинился.

Однако Ворон гнул свое:

— Ну же! Не хотите сами говорить – я сейчас одного из вас выберу. – Он отстегнул от пояса кнут и распустил до земли.

Работники заговорили: сначала негромко, но потом один за другим начали с жаром выкрикивать:

— Он ни разу не выполнил норму с тех пор, как пришел!

— Конечно, нечестно!

— Каждый должен делать свое дело!

— Он уже почти взрослый. Пора работать как мужчина!

Ворон одобрительно кивал:

— Вот так. Хорошо.

Потом десятник поднял руку, и все затихли. Рэй Линн осталась стоять в одиночестве: люди Балларда потихоньку отошли от нее и смешались с группой Ворона.

Суини склонил голову набок и спросил, обращаясь к Рэй Линн:

— Все по справедливости, так ведь?

Он поигрывал кнутом, и Рэй Линн охватила паника. Она пыталась что-то сказать, но не могла.

Ворон ткнул в нее пальцем и бросил через плечо:

— Язык проглотил. Или смолой приклеил?

Он рассмеялся собственной шутке, а затем взмахнул кнутом над Рэй Линн. Плетка хлестнула ее по правому плечу – едва задела, но Рэй Линн не удержалась и вскрикнула. И сразу поняла, как прозвучал ее крик. Не по-мужски. Ворон удивленно оглянулся на остальных, а потом снова повернулся к ней и отвел руку назад, готовясь нанести новый удар. Рабочие, казалось, были потрясены не меньше ее самой.