Кощеева гора - Елизавета Дворецкая Страница 83

— Я? С Браней?

Торлейв рассмеялся и оглянулся на Браню, что с независимым видом рассматривала венки на камне. Она была достаточно взрослой, чтобы понять, что не только родственная любовь связывает одного ее брата с женой другого ее брата, – лицо Торлейва ясно выдавало эту тайну, – но своим спокойствием выражала веру, что до беды дело не дойдет. Что же до чувств – Бране лишь предстоит познакомиться с этим безбрежным и непознаваемым морем, от которого так много зависит в жизни и смерти человеческой, и она не без любопытства наблюдала, как тянется вверх один такой ядовитый росток.

— Красивее вас нет в Киеве пары. А тебе в дальнюю дорогу собираться – удача понадобится.

Они помолчали.

— Ты согласна… ты хочешь, чтобы я за ней съездил?

— Видно, судьба тебе. – Прияна вздохнула. – Тем летом я было подумала тебя самого на Орче женить.

— Эльга мне говорила.

— Да передумала. Сама не знаю почему…

Прияна отвела глаза: на самом деле как раз знала. В тот миг, когда она впервые поняла, что хочет любви Торлейва, предложить ему в жены свою племянницу язык не повернулся.

— Она похожа на тебя?

— Ничуть не похожа. Да ты ее видел. Той зимой она все время вокруг меня вертелась. Но тогда она еще девчонкой была, поневу не надели. А коса уже была в руку толщиной… – Прияна посмотрела на запястье Торлейва: нет, таких кос не бывает. – Ну, в ее собственную.

— Похожа или нет… Все равно не хочу.

Торлейв попытался представить деву, схожую с Прияной, но этот образ его не порадовал. Он не хотел другую Прияну, пусть даже эта, единственная, была ему недоступна. Поняв это, она благодарно сжала его руку.

— Вот что.

Прияна подошла к жертвеннику, отломила три колоска с венка-зажинника и обвязала обрывком красной нити с него же.

— Держи. Чует мое сердце, тебе удача понадобится. Возьми у матери платок, пусть она завяжет, нашепчет, и всегда носи с собой.

— Ты так говоришь, будто я и правда на три года уез…

Прияна протянула руку и закрыла ему рот.

— Наговоришь еще! – со строгим и ласковым упреком сказала она.

Торлейв прижал ее пальцы к губам, отпускать не хотелось. Сколько бы ни проездить, все равно покажется долго.

Прияна молчала, не отнимая руки, только глубоко дышала. Сама не знала, чего пожелать: возвращайся скорее? Возвращайся нескоро, лишь когда все пройдет? Помни меня? Забудь меня? Любой выбор был по-своему тяжек, но какой-то сделать надо.

— Я буду тебя ждать… – прошептала Прияна, и в этом слышалось «сколько бы ни привелось».

Торлейв прижал ее руку к своей груди, словно говоря: ты всегда будешь вот здесь. Пока она его ждет – его удача в безопасности.

Прияна отняла руку и первой пошла к воротам святилища. Сердце переменчиво – в этом и горе, в этом и спасение. Пусть он уезжает, пока добрые люди Святославу не нашептали о слишком близкой дружбе меж его женой и его же двоюродным братом. Еще одного раздора семья не переживет.

Назавтра начались Дожинки. При стечении народа Прияна дожала последнюю полоску на дальнем поле, вместе с большухами заплела последний пучок колосьев в «Велесову бороду», зарезала красного петуха, полила его кровью корни, а тушку зарыла у края поля. Потом женщины разлеглись в одних сорочках прямо на землю вокруг «бороды» и стали вопить, призываю землю-матушку отдать их растраченную силу. Последний сноп подняли на широкую доску и понесли к Киеву, а перед ним шла «жатвенная свадьбы» – Торлейв и Браня рука об руку, наряженные женихом и невестой, как образ грядущих после сбора урожая осенних свадеб. Возглавляла всех Прияна, поверх сорочки и плахты обвязанная пучками колосьев, с венком из колосьев на голове – живой ходячий сноп, сама земля-мать в наиболее желанным для людей урожайном убранстве. На Святой горе ее поставили на щит и подняли почти к небесам, а народ внизу кричал: «Слава, слава!», в лице княгини молодой благодаря землю-мать за пропитание на предстоящую зиму.