Королева не любившая розы - Ева Арк Страница 99

— Я не хочу в Мулен, пусть лучше Невер в Бургундии! И освободите Вотье!

— Невер так Невер, мадам, – отвечал Людовик, – а Вотье вернётся к Вам, когда Вы прибудете на место.

Но флорентийка продолжала юлить, надеясь, что Гастон спасёт её. Тем временем герцог Орлеанский уже успел уехать в Бургундию, губернатор которой, герцог де Бельгард, сочувствовал ему – но не более. Когда же Людовик ХIII отправился туда вслед за ним, Месье струсил и перебрался во Франш-Конте, а оттуда – в Лотарингию.

К сожалению, Анна Австрийская не воспользовалась удалением свекрови от двора, чтобы окончательно примириться с супругом. В свой черёд, Людовик избегал встреч с женой наедине, а на публике их разделял церемонный этикет. Тем не менее, среди парижан Анна пользовалась большой популярностью. Её потрёпанный экипаж и скромная одежда слуг, по сравнению с эскортом королевы-матери, вызывали всеобщее сочувствие. Хотя теперь она получала более щедрое содержание, 10 000 ливров в год, которыми распоряжалась по собственному усмотрению. Обычно Анну сопровождали не более трёх дам, когда она посещала монастырь Валь-ле-Грас или обитель кармелиток на улице Сен-Жак. Кроме того, по королевскому указу после заговора Шале из её свиты были удалены все дворяне (исключая охрану).

Королева знала, что шпионы Ришельё следят за каждым её движением, и в любой момент она может разделить судьбу Марии Медичи. Поэтому, затаив в душе ненависть, на публике улыбалась всемогущему кардиналу. В свой черёд, тот сетовал на вражду, существующую между ними, восторженно восхвалял её красоту, остроумие и проницательность, одновременно патетически сожалея об её участии в заговорах против правительства и поддержке герцога Орлеанского, готового ввергнуть страну в пламя гражданской войны и иностранной интервенции. Причём скрытые мотивы её поведения он усматривал в отсутствии наследника у королевской пары и надеждах Анны выйти замуж за деверя после смерти супруга.

Желая добиться понимания с королевой, Ришельё уговорил Людовика вернуть ко двору Козочку (или Дьявола), и тот нехотя дал согласие. Решение было удачным – кардинал мог одновременно рассчитывать как на признательность герцогини де Шеврёз, так и королевы.

Едва прибыв в Париж, Мария де Роган отправилась к Ришельё, чтобы поблагодарить его.

— Я никогда не забуду, что именно Вы вернули меня из ссылки, – сказала она, – и окажу Вам любую посильную помощь.

Кардинал велел ей написать своему давнему любовнику герцогу Лотарингскому, чтобы попросить его не оказывать военной поддержки Гастону и уверить, что брак с Марией Лотарингской, не одобренный королём, будет недействительным.

— Ришельё, – утверждает Ги Бретон, – в свою очередь пришёл с визитом к мадам де Шеврёз. Она приняла его с такой любезностью, употребляя всё своё женское обаяние, что кардинал, по наивности решив, что герцогиня в него влюблена, был приятно взволнован.

Решив стать любовником Козочки, он надеялся при помощи этой ловкой женщины держать под контролем Анну Австрийскую. Тем не менее, та вернулась к прежней тактике: приводила к испанке молодых и любезных кавалеров в надежде, что кто-нибудь из них понравится её царственной подруге и заменит ей Бекингема. Узнав об этом, Гастон не преминул намекнуть брату, что герцогиню де Шеврёз вернули для того, «чтобы помочь королеве поскорее обзавестись ребёнком…»