Смерть зимы - Влада Ольховская

Глава 1

Сразу за пределами города начиналось Великое Белое Ничто.

Так местные называли пустоши в разгар зимы, и когда Марк впервые услышал это определение, не рассмеялся он скорее из вежливости. Во-первых, звучит слишком пафосно – как будто они тут в мире меча и магии живут, а не в реальности! Во-вторых, пустоши есть пустоши, они всегда плохи – зато всегда одинаково, и причин устраивать градацию он попросту не находил.

Но смеяться можно было в лишенных окон коридорах и залах города, там, где зима оставалась лишь словом, определением, данным кем-то, воспоминанием из другого места и времени. Стоило покинуть пределы Семи Ветров или хотя бы выбраться на наблюдательную площадку, и улыбка слетала как-то сама собой.

Даже то межсезонье, которое Марк видел на пути сюда, было не похоже на истинную зиму, только-только вступавшую в свои права. Снежные бури прошли чередой, порой город даже блокировали энергетическими полями, потому что опасно было не только выбираться за его пределы, но и просто открывать дверь. Откроешь – и погибнешь не ты один, ледяное дыхание зимы может отнять еще много жизней, повредить системы жизнеобеспечения, не уничтожить город, однако отсечь его часть навсегда.

Так что с приходом холодов путешественников становилось меньше, выйти на дороги рисковали лишь самые отчаянные. И теперь, глядя на новый мир, Марк в полной мере понимал, почему.

Снег уничтожил всё. Стер – и забыл нарисовать заново, оставив только чистую белую пелену. Она пугала… Должна была, пожалуй, восхищать свежестью и чистотой, а на самом деле внушала ощущение беспричинной тревоги, пробиралась под кожу, пробуждала инстинкты, требовавшие уйти, спрятаться, не видеть этого… Но уйти Марк не мог, и инстинктам пришлось замолчать.

Он даже не сразу понял, почему пустоши, укрытые снегом, так давят на него – да и на остальных людей, судя по охватившему группу напряжению. Впрочем, разобраться было не сложно.

Начать хотя бы с того, что снег выжигал глаза. Почти как солнце, однако солнце в своей атаке было честнее, оно быстро причиняло боль, предупреждая об угрозе, и вроде как давало шанс спастись. Белая пелена слепила медленно. Она отнимала глубину у пространства, стирала границу между небом и землей, уничтожала ленты дорог, которые обычно возвращали хотя бы призрачный контроль над окружением. Разум, лишенный привычных ориентиров, быстро впадал в панику, требовал всматриваться внимательней, найти хоть что-то… Но попытка разглядеть то, чего нет, еще больше травмировала глаза. Поэтому те, кто путешествовал в такое время, обязательно надевали защитные очки. Без них зрение можно было потерять минимум на несколько дней – или навсегда, если совсем уж не повезет.

Вторым оружием зимы была тишина. Мир – он ведь на самом деле очень шумный, даже после всех Перезагрузок, которые приучили человека таиться, молчать до последнего, не выдавать себя. Если нет голосов, звучат шаги, шелестят ветви деревьев, вьется ветер среди покинутых зданий…

Но зимние пустоши были другими. Здесь тишина становилась абсолютом – безмолвием, беззвучием. Люди, пораженные ею, не решались подать голос. Все остальные звуки глотал без разбору рыхлый тяжелый снег. Тишина не просто становилась царицей пространства, она давила на барабанные перепонки, сильно, до дрожи, до звона, которого на самом деле не существует – и галлюцинаций, из-за которых путники порой лишали себя слуха.