Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Коровников

Глава 1

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 19 августа 2215 года.

Первая очередь Пятой линейной дивизии прошла мимо «Баязида» и легла широким веером по нашему строю.

— Восемь росчерков, — Забелин у пульта связи. — Дистанция — сорок две тысячи. Цель — «Полтава», «Севастополь», «Афина». «Барбарос Хайреддин» придержал главный калибр.

«Барбарос» придержал — значит, считал. Рейс сам не торопился по нам работать: видимо, не до конца понимал, как обходить флагман. Канониры его дивизии стреляли по периметру — обтекая «Баязид», как обтекают полынью на льду.

Я смотрел на проекцию и считал вместе с ним. Геометрия была проста: вокруг султанского линкора, на семь-восемь градусов в обе стороны, тянулась тонкая дуга, в которую ни один заряд не вошёл.

Палуба вздрогнула — сильно, по-крупному. Один из росчерков скользнул по кормовой секции «Баязида» сверх той дуги, прошёл по касательной и сорвал внешний слой обшивки в трёх отсеках. Лампы мостика мигнули и зажглись в полнакала. На пульте Забелина тонко запищала жёлтая отметка.

Бозкурт остался сидеть. Только белая борода дрогнула, и широкая ладонь чуть сжалась на колене.

— Канонир дрогнул рукой, — произнёс он негромко. — К вечеру ему «висеть на рее».

— Если будет этот вечер, адмирал-паша.

— У него — будет. У нас — вопрос.

В эфире было слышно, как Рейс кричит на дальней частоте — короткими, рублеными словами на турецком, и я не нуждался в переводе. Случайное попадание подтвердило Бозкурта перед всем флотом точнее любых слов: огонь возле флагмана — самоубийство. Каждый ствол Пятой дивизии, нажав спуск, рисковал повторить.

— Аристарх Петрович, — я перешёл на закрытый канал «Афины». — Передаю всем командирам. Сместиться к «Баязиду» вплотную. Дистанция от обшивки — пятьсот метров. Жмёмся бортами. Линкор — наша переборка.

— Принято, — Жила без интонации, как всегда в первые минуты огня. — Часть маневровых потеряли. Иду на двух оставшихся.

— Достаточно.

Хромцова повернула голову. На лице — то выражение, которое у Агриппины Ивановны означало: «Я думала о том же, но раз ты сказал первым».

— Сама хотела отдать, — буркнула она.

— Извините, вице-адмирал, что опередил.

— Не умничай, Васильков.

— Привычка.

— Капитан Забелин, — она уже отвернулась к своему пульту, — продублируйте по дивизии. И «Полтаве» — встать заслоном между нами и Пятой. Пегов справится — он такие команды любит.

«Полтава» отозвалась первой. Хриплый, но воодушевлённый голос Арсения Павловича раздался в общем эфире:

— Подтягиваюсь. Если кто-нибудь думает, что мне нравится прятаться за чужим линкором, — он ошибается. Мне это сейчас не нравится больше всего на свете.

— Спасибо за честность, Арсений Павлович, — отозвалась Хромцова, и в её голосе мелькнула короткая, плотно сжатая теплота — та, которую Пегов умел вытащить у неё одной фразой.

Маркеры на проекции двинулись. «Афина» прижалась к корме «Султана Баязида» с правого борта — медленно, с подмятым ходом. «Паллада» Хромцовой с левого подошла так близко, что стыковочные узлы практически смыкались, и обшивка её делилась с захваченным флагманом одним и тем же контуром поля. Между нами и Пятой дивизией османов встала «Полтава». Справа развернулись «Севастополь» Бирюкова и «Князь Таврический» Волкова. «2525-й» Пападакиса задвинул свою тушу за корму, прикрываясь остальными. «Рафаил» Сомова с «Рафаилом-2» Орлова — на флангах. «Гангут» и «Норд Адлер» на тросах подтягивались последними, и каждая секунда их хода была секундой, которую кто-нибудь мог не успеть.