Убью тебя нежно - Наталья Косухина Страница 10

Почти все обошлось. Но «почти» – самое страшное слово. Сильнее всех пострадали актер на второстепенную роль и Тум. Парня с окровавленной головой, который выглядел совсем неважно, на единственной съемочной машине сразу же повезли в больницу. А девушка, вся бледная, с глубокой ссадиной на щеке, крепилась и пыталась улыбаться, твердя, что с ней все хорошо.

Свободных машин больше не было – на остальные погрузили дорогущее оборудование, которое требовало бережной упаковки. Режиссер, молодая женщина, металась в растерянности, на ее лице боролись профессиональная ответственность и человеческий долг. Бросить все здесь – с нее спросят по всей строгости.

А Тум все твердила: «Я в порядке, правда».

Но это была наглая, очевидная ложь. Девушка была белой как мел, губы ее тряслись, а на лбу выступила испарина. Она еле держалась на ногах, опираясь о штатив.

Вздохнув с такой горечью, будто выпила чашу с уксусом, я проговорила, обращаясь к режиссеру:

— Я ее отвезу. Все равно сегодня снимать уже не будем. Хочу домой.

За моей спиной тяжело и безмолвно вздохнула Айра, давая понять: горбатого могила исправит. Режиссер тут же засыпала меня благодарностями, а Тум, по-прежнему бормоча что-то о том, что все нормально, почти без сопротивления позволила усадить себя на пассажирское сиденье моего внедорожника.

— Я… я закапаю салон кровью, – прошептала она, и в ее голосе послышались слезы, которые она отчаянно сдерживала.

Я посмотрела на нее строго, прямо в глаза.

— Без истерик, – попросила я. – Ты ложишься, отдыхаешь. И молчишь. Поняла?

— Хорошо, – только и выдохнула Тум, шмыгнув носом, но рыдать не начала.

И на мгновение мне показалось, что это уже маленькая победа в этот странный, нелепый день.

До города Айра мчала на пределе допустимой скорости, резко обгоняя машины, поэтому у частной клиники, где я бываю при необходимости, мы оказались гораздо быстрее, чем предполагали. Выбор места был очевиден: если Тум вряд ли узнают, то мне не нужны завтрашние кричащие заголовки о «госпитализации Мариэль Лин». А здесь обеспечат конфиденциальность.

Осматривали девушку недолго. Я оставалась в палате, стоя у окна и глядя на ночной город, но не видя его. Мыслей было много. Все ли в порядке с девушкой? Есть ли у нее деньги на оплату лечения? Или мне оплатить? Что я вообще знаю о ее жизни, о ее благосостоянии? Виски заныли от тяжелого дня и усталости.

Доктор вошел неторопливо, и по его спокойному профессиональному лицу я мгновенно поняла – ничего серьезного. Хоть бы поскорее отсюда выбраться.

— Травмы незначительные, – начал он, обращаясь ко мне. Нет сомнений, меня узнали. – На один глубокий порез на плече мы наложили швы. Остальные ссадины нужно будет регулярно обрабатывать.

— Я же говорила, что все в порядке, – слабо улыбнулась мне Тум, а в ее глазах читалось облегчение.

— Однако, – доктор перевел взгляд на нее, и его тон стал серьезнее, – вам необходимо поберечь себя. Вы беременны. Примерно на пятой-шестой неделе. И в вашем положении такие физические и эмоциональные потрясения недопустимы. Судя по анализам, вы находитесь на грани выкидыша.

В палате повисла тишина. У меня сдавило грудь так, что стало нечем дышать. Комната поплыла перед глазами. Я держалась из последних сил.

— Вам категорически противопоказаны волнения, необходимы полный покой, полноценный сон и качественное питание, – продолжал врач, так и не дождавшись от нас какой-либо реакции.