Четвертое королевство - Ана Эм Страница 10

Казалось, будто все вокруг затаили дыхание в ожидании исхода. Все, кроме Дэи и Аморы. Алая капля без колебаний рванула вверх и слилась с камнем второго медальона. Снова раздались аплодисменты, но Дэя не изменилась в лице. Даже не взглянув на свою мать, Королеву Ливаны, она молча вернулась на свое место.

К слову, вышеупомянутая Королева ненавидела мать Аморы. Между ними годами нарастала неприязнь. Открыто это никто не признавал, однако всем это было прекрасно известно. Амора не сомневалась, что к завтрашнему утру все будут обсуждать то, как быстро медальон принял Дэю. Сама королева пустит эти слухи.

Именно поэтому их мать, Королева Оринфа смотрела на свою старшую дочь с молчаливым ожиданием, требованием. Словно от Гивы действительно зависело то, как быстро медальон примет ее кровь.

Сделав глубокий вдох, девушка направилась к алтарю. Амора наблюдала за тем, как развивались ее идеально уложенные алые волосы. При таком свете как сейчас они напоминали самый насыщенный оттенок красного вина. Да, все принцессы Оринфа отличались друг от друга. У всех них был разный отец. Фелия, например, была смуглее своих сестер, а цвет ее волос был ни светлым, ни рыжим, ее волосы отливали золотом, прямо как у Королевы. Младшая из сестер была единственной похожей на нее дочерью. Буквально уменьшенная копия Ее Величества.

Сглотнув нервный ком в горле, Гива приняла предложенный клинок и пустила себе кровь. Вода приняла каплю, и зал вновь погрузился в зловещую тишину. Все наблюдали за тем, как крохотный алый комочек мучительно медленно поднимался к среднему медальону, но затем буквально в нескольких сантидалях от камня он вдруг замер и…

— Дерьмо. – выдохнула Фелия.

Кровь растворилась в воде, не оставив и следа после себя. Гива вздрогнула так, словно ее ударили кинжалом в самое сердце. Годы учебы, годы подготовки растворились вместе с этой каплей, утратили значимость. Ей казалось будто и она сама перестала существовать. Всю свою жизнь, с самого ее рождения она готовилась к этому моменту. Моменту, который оказался полнейшим позором.

Что теперь будет?

Ужас.

Какой стыд.

Не хотела бы я оказаться на ее месте.

Амора слышала эти недовольные голоса за своей спиной, и ей захотелось кричать, плюнуть каждой недовольной особе прямо в лицо. Она возненавидела то, как поникли плечи ее старшей сестры. Возненавидела то, как ей приходилось отчаянно сдерживать слезы.

Раздался громкий смех Королевы Ливаны.

— Надо же. Вот незадача. – ухмыльнулась она, царапая своими длинными черными ногтями подлокотник своего трона.

Гива поплелась в сторону Аморы.

— Повезло, что в Оринфе не одна принцесса. – как бы невзначай бросила Королева, и шум в яме резко стих.

Гива замерла, подняв голову и рефлекторно взглянув на свою мать. Та сидела, не шевелясь. Выражение ее лица представляло собой непроницаемую маску, а взгляд…он был направлен на ту, что сейчас была готова оказаться хоть в гиене огненной, лишь бы не здесь.

Три хранительницы обратили свои взоры на среднюю дочь, и Амора невольно отступила назад. По яме прокатился гул голосов.

Она?

Да быть не может?

Кто угодно, но не она.

Королевству придет конец, если она станет хранительницей.

— Дитя, подойди. – позвала одна из хранительниц скрипучим голосом.

Это была та самая женщина, что всю церемонию молчала. Одна из трех. Центральная. Только ее медальон не был заполнен кровью.