Медвежье сердце - Елена Михалёва Страница 10

— Слышь, мужик! Не командуй тут! – Один из местных встал в полный рост. Здоровенный мужичина с мозолистыми руками и красным носом размером с картофельный клубень. Судя по всему, местный кузнец или скорняк.

Иврос тотчас вклинился между архимагом и крестьянином, слегка отодвинув плечом Керику. Норлан оказался на полголовы выше дерзкого селянина.

— Он архимаг. И он будет командовать, если вам нужна его помощь, – низкий голос импери вынудил все шепотки стихнуть.

Здоровяк раскрыл было рот.

Рокочущее медвежье рычание в груди Ивроса заставило даже несчастную мать перестать рыдать и с удивлением воззриться на незнакомцев.

— Я могу уйти, – спокойно произнес Авериус Гарана.

— Нет, господин! Простите! Все выйдут! – торопливо замахал руками хозяин дома. – Немедля! Ну! Ну же!

Селяне, которым так и не позволили утолить их любопытство, нехотя потянулись на улицу. Внутри остались лишь хозяин с женой да их трое детей. Двое самых младших прятались за здоровенным сундуком в дальнем углу комнаты и с опаской выглядывали время от времени. А старшая девочка лет семи от роду лежала на кровати среди множества перин и одеял.

Малышка была бледна и слаба. Холодная испарина покрывала лобик, отчего мелкие пшеничные кудряшки слиплись на висках и шее. Темные синяки залегли вокруг глаз. Было видно, как они блуждают под сомкнутыми веками. Иссушенные губы ребенка спеклись беловатой коркой.

Авериус Гарана подошел к девочке и жестом велел матери подняться. Та послушно уступила место незнакомому чародею в смутной надежде, что ему удастся спасти ее дочурку.

Керика встала рядом с братом и жестом показала Ивросу, чтобы тот подошел ближе и подал свечу со стола. И пока импери ходил за простым глиняным подсвечником, братья Корвесы опустились на лавку у самого входа. Норлану почудилось, что Бергард с довольным видом ухмыльнулся, глядя на него. Вероятно, одобрил то, как Иврос без раздумий вступился за архимага, хоть это вряд ли вообще требовалось.

Ив подал свечу мастеру над рунами, а сам встал в изножье кровати, чтобы наблюдать за действиями чародеев.

— Когда ей стало плохо? – Авериус Гарана коснулся лба девочки. Затем бережно нащупал пульсирующую жилку на шее. Нахмурился.

— Прямо с утра, – слабым, заплаканным голосом ответила мать. Они стояли вместе с мужем в шаге от детской кровати. Муж обнимал несчастную жену за плечи. – Она проснулась вялая, а к обеду слегла. Совсем занедужила. Даже не просыпается.

— Ваш супруг сказал, ее укусили сюда, – архимаг осторожно перевернул левую ручку девочки, которая лежала поверх одеяла, но кожа на ней была чистой.

— Да, в правую ладошку, – пояснила женщина.

— Десять дней назад дети лазили на чердак за яблоками, – добавил ее муж. – А когда спустились, Кенна пожаловалась, что ее в темноте кто-то цапнул. Мы посмотрели на укус и решили, что это крыса. Ранку обработали и забыли, да и затянулось быстро. Кенна про нее не вспоминала. Мы и подумать не могли…

Тем временем Авериус Гарана извлек из-под одеяла правую ладошку девочки, холодную и потную, сжатую в неплотный кулачок. Бережно распрямил пальчики. Позволил сестре посветить на место укуса.

Иврос чуть подался вперед, чтобы тоже разглядеть ранку. Он ожидал увидеть набухший гнойный нарыв, сетку темных вен вокруг и сочащуюся сукровицу, свойственные ядовитым укусам привычных ему тварей. Но вместо этого узрел лишь четыре ровненьких прокола в форме полумесяца. Рана действительно затянулась и уже практически зажила. Она никак не могла послужить причиной детских мучений.