Воплощение Похоти 4. 18+ - Игорь Некрасов Страница 100

Призрак двинулся к Теодору бесшумно, словно плывя по воздуху. От него веяло таким леденящим холодом, что на стенах тут же выступил иней, а дыхание Теодора превратилось в клубы пара.

Лезвие косы, сплетённое из теней и самого окаменевшего мрака, казалось, пожирало свет; пространство вокруг него мерцало и искажалось, как над раскалёнными углями.

Теодор выждал наблюдая за отражением в золотом отблеске граммофона, затем отпрыгнул в сторону с криком:

— Щит веры!

Коса рассекла пространство, где он только что стоял, и лезвие из сконцентрированной тьмы чиркнуло по граммофону. Дерево и латунь не сломались — они обратились в мелкий чёрный пепел.

— Во имя… — рыкнул Теодор, срывая с себя плащ паломника, его кожа в этот момент блестела от защитных чар, но тут он замер, призрак, выполнив свою задачу, уже таял, растворяясь в тенях так же быстро, как и появился.

Через мгновение на чердаке ничто не напоминало о его визите, кроме горстки пепла на полу и уничтоженного устройства связи.

— Он не стал вступать в бой, просто лишил меня связи, отрезал от Ордена! — заключил Теодор.

Тишину на чердаке, всё ещё звонкую после визита призрака и уничтожения граммофона, внезапно взорвал грохот сорвавшейся с петель двери. Теодор резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к рукоятке меча, но он успел лишь сделать шаг назад, как на него обрушился шквал криков.

На чердак вломились трое дородных пекарей, во главе с пожилой, но крепкой женщиной с лицом, пунцовым от ярости.

— Ах ты ж грабитель проклятый! — прохрипела она, тыча в него скалкой. — Я думала, крысы! А это вон что! Пока осада не началась, вся шваль тут похаживает!

— Успокойтесь, я не вор… — начал было Теодор, пытаясь сохранить самообладание.

— Молчать! Видали мы таких «не воров»! — крикнул один из пекарей, сжимая в кулаке деревянную лопатку для хлеба. — Пока мы внизу горбатимся, ты тут устроился! Еще и ворвался как ни в чем небывало, мы аж не сразу сообразили!

Теодор, понимая, что слова не помогут, быстрым движением достал из-за пазухи и раскрыл ладонь с символом инквизитора. Серебро и эмаль слабо блеснули в тусклом свете.

— Я слуга Церкви! Выполняю тут…

Старуха лишь фыркнула, даже не взглянув на символ.

— Мне плевать, чей ты слуга! Ты в дом без спроса залез! Сейчас стражу позову, пусть разбираются!

Именно в этот момент на лестнице послышался тяжёлый, металлический топот. На пороге возникли двое городских стражников в потертых кирасах, привлечённые шумом.

— Эй, что тут происходит? — сурово спросил старший, окидывая взглядом сцену: взволнованных пекарей, незнакомца в пыльном плаще и кучку пепла на полу.

— Да вот он, ворюга! — тут же начала бабка. — Вломился к нам, на чердаке шурует!

Стражник посмотрел на Теодора, потом на символ в его руке. Его взгляд стал внимательнее.

— Объяснитесь, брат, — сказал он уже более нейтрально, чувствуя, что ситуация не так проста.

— Дело Церкви, — коротко бросил Теодор, убирая символ инквизитора. — Конфиденциально. Эти люди мне не помеха. Верните их к работе.

Стражники переглянулись. Старший кивнул пекарям:

— Всё ясно. Расходитесь. Идите пеките свой хлеб, он городу нужнее, чем ваши крики.

Бабка что-то недовольно пробурчала, но под суровым взглядом стражников нехотя поплелась вниз, уводя за собой растерянных пекарей.