Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Боброва Страница 100

Местный суд меня впечатлил. Особенно товарищи с палками, стоявшие по обе стороны залы, готовые сразу приступить к наказанию: десяти, двадцати и так далее ударам палками. Суд, который гражданский, тут был скор на вынесение приговора и на его мгновенное претворение в жизнь. А что тянуть? Дурь выбили и свободен.

Когда мы появились, там как раз охаживали какого-то беднягу, и над судом летели его истошные вопли.

Принявший было на входе значительный вид староста сразу сник, затрясся, и я запоздало подумала о том, что надо было прихватить с собой успокоительного… Покрепче.

Старейшины тоже притормозили. Шо Ху так вообще попятился.

— Стоять! – рявкнула я шепотом, ощущая себя в роли заград отряда. Перекрыла им путь к отступлению. Прорычала: – Нашли, чего пугаться! Да ваши жены вас крепче бьют! Или хотите, чтобы Цзинь выиграли без боя?!

Этого они точно не хотели, и мы все-таки вошли в здание суда. Ну как здание… Двор, с кучей пристроек и большой, открытый с одной стороны зал, где, собственно, устраивались и разбирательства, и порки. Для казней тут вроде в столицу возили…

— Куда? – недовольно осведомился писец, с пренебрежением обозрев нашу группу.

— Вот, господин! – и староста с поклоном передал составленное мною прошение.

Тот развернул лист с предписанием явиться на слушание назначенного числа. Бегло просмотрел текст.

— А-а-а, Ши, – протянул он таким тоном, точно мы лично отрывали его от весьма важных дел.

— Ши-Ши, – закивал староста, протягивая ему корзинку с копченой свининой и солеными овощами.

Я была против подношений, но на меня накинулись, сказав – иначе нельзя. Иначе дело затянут, могут переносить каждый день, и мы не наездимся.

— Не побрезгуйте, господин, – попросил староста, низко кланяясь.

Молодой человек закатил глаза, вздохнул устало, однако приподнял салфетку, заглядывая. Сморщил нос и буркнул недовольно:

— Давайте уже, – и потянул корзинку на себя.

— Нас же сегодня примут? – староста корзинку не отдавал.

— Вероятно, – попытался уйти от ответа писец, воровато оглядываясь – не видит ли кто – и продолжая цепляться в подношение.

— Нам бы сегодня. И мы были бы благодарны, – староста натужно улыбался, не отпуская корзинку. – Очень.

— Я посмотрю, что можно сделать, – процедил писец и вожделенная корзина, наконец, оказалась в его руках.

— Ждите там, – кивнул он на навес.

— Ну теперь все будет хорошо, – повеселев, проговорил староста, и мы отправились в тень.

Хоть здесь и стояли скамьи – штук десять – народ почему-то толпился вокруг. И только приглядевшись, я поняла почему – на этих самых скамьях здесь и пороли.

Люди во дворе собрались самые разные: были и благородные мужья, пара дам, но больше, конечно, простого народа. Я не боялась, что меня узнают – слишком изменилась за этот год. Няня говорила – даже выше ростом стала. Лицо повзрослело, погрубело, покрылось слоем загара. От прежней благородной барышни во мне остались, наверное, лишь глаза.

Староста вдруг зашипел, точно кот, которому наступили на хвост, и я догадалась, что пожаловали недруги. Этот момент мы тоже обговаривали, так что я кивнула Шо Ху, и тот с чувством, в полную силищу молодецкую наступил отцу на ногу. Староста с ругательством подпрыгнул, нарушая благостно-почтительную атмосферу судебного двора.