Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 100

Я задохнулась, хватаясь за первое, что попалось под руку – им оказался Оберон.

Его руки всё ещё держали меня – одна на талии, другая в волосах – крепко, властно, словно он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду. Пальцы впивались в мою кожу через тонкий шёлк платья, оставляя следы тепла.

Телепортация оставила послевкусие – головокружение, лёгкую тошноту, звон в ушах. Но всё это меркло перед другим ощущением.

Жаром.

Он пульсировал между нами – горячий, настойчивый, требовательный. Не просто влечение. Что-то более глубокое, тёмное, первобытное. Словно под кожей текла расплавленная лава, ищущая выход.

Осколок.

Он всё ещё был в моём клатче, зажатом между нашими телами. Я чувствовала его пульсацию сквозь ткань – ритмичную, живую, тянущую. Как второе сердце, бьющееся в унисон с моим.

Снимающую барьеры. Освобождающую всё, что мы держали взаперти.

Золотые глаза смотрели на меня – яркие, дикие, полные чего-то хищного и голодного. В полумраке лофта они светились, как у ночного зверя. Зрачки расширены. Дыхание рваное, горячее на моих губах.

Прядь его волос – тёмно-золотых, растрёпанных – упала на лоб. Он не убирал её. Просто смотрел на меня с таким выражением, словно был готов сожрать меня живьём.

Его пальцы в моих волосах дрожали – едва заметно, но я чувствовала. Видела напряжение в линии его челюсти, в том, как сжались скулы. Он сдерживался. Из последних сил.

— Кейт, – прохрипел он, и голос прозвучал как предупреждение. Как последний шанс отступить. Между бровей легла морщинка – не от гнева, от усилия удержать контроль. – Это Осколок. Он тянет. Снимает контроль. То, что мы чувствуем… это может быть не…

— Заткнись, – оборвала я.

И притянула его губы к своим.

* * *

На этот раз поцелуй был другим.

Не яростным, как в особняке. Не отчаянным, как во время бегства.

Медленным. Глубоким. Осознанным. Как прыжок в пропасть с открытыми глазами.

Я целовала его, вкладывая в это всё – три дня напряжения, страха, близости. Всё то, что копилось между нами с момента, когда я впервые схватила его за член в больничном коридоре и оценила на семь из десяти.

Его губы были горячими, требовательными. Мягкими и твёрдыми одновременно. Язык проник в мой рот – уверенно, властно – и вкус взорвался на моих рецепторах.

Тёмный мёд и дым костра. Летнее вино и что-то дикое, лесное – словно ягоды, сорванные в глубине леса, куда не ступала нога человека. Древняя магия, впитавшаяся в его плоть за столетия правления.

Я застонала в его рот – тихо, непроизвольно – и почувствовала, как его тело напряглось. Руки сжались на моей талии крепче, почти до боли. Приятной боли, которая заставила меня выгнуться, прижаться ближе.

Клатч с Осколком упал на пол – глухой стук, эхо по паркету – но я едва услышала сквозь гул крови в ушах.

— Чёрт, – выдохнул он мне в губы, отстраняясь на миллиметр. Его лоб прижался к моему, дыхание смешалось. Горячее. Рваное. – Ты не представляешь, что делаешь со мной.

— Представляю, – я провела рукой вниз по его груди, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы через тонкую ткань рубашки, бешеный ритм сердца, отдающийся в моих ладонях. – Чувствую довольно наглядно.

Его член упирался мне в живот – твёрдый, горячий даже сквозь ткань брюк. Я прижалась ближе, перекатывая бёдрами, и он зарычал.