Принц ночной крови - Молли Чан Страница 100

— Люди смотрят, – пожаловалась я.

— Пусть смотрят. – Он крепче стиснул мою ладонь и повел дальше по городу, в котором все взирали на него как на божество. – Я не тот Лан Есюэ, что сражается на поле боя, – продолжал он, ведя меня по каменным ступеням на городскую стену. – Я забочусь о своем народе. Всем поселениям даю возможность сдаться и не оставляю их в руинах, стремясь навстречу новым завоеваниям. Мы реконструируем каждый город, попавший под нашу власть. Я хочу, чтобы в моих владениях все жили счастливо, сыто, в тепле и уюте.

Мы поднялись на городскую стену, и я посмотрела на раскинувшиеся под нами улицы, на довольных городских жителей, а затем на солдат, что патрулировали улицы, все еще готовые к новому нападению.

Есюэ проследил за моим взглядом.

— Мой народ выглядит счастливым, ведь так? Я сделаю так, чтобы при моей власти он процветал.

— Что, если им не хочется жить под твоей властью? – спросила я. Судя по тому, сколько здесь людей, многие склонились перед Есюэ и сдались во имя мира, но был ли у них выбор?

Лан может отстроить город на пепле завоеванной земли, но сделанного не воротишь; любое поселение после боя – разорванный холст, и как ни собирай и ни склеивай его обрывки, не соберешь полной картины.

— Когда я был ребенком, отец мне сказал, что хороший император заслуживает не страха, а уважения, и должен быть добрым человеком. Но есть ли разница в том, каким путем мы достигли цели, если результат одинаковый?

Я резко развернулась к нему лицом:

— То есть ты желаешь получить больше земель, ресурсов, власти!

Он пожал плечами:

— Не было такого в истории, чтобы добрый, бескорыстный человек добился полной власти и уважения и возвел великую империю. Дракон умрет без головы, общество распадется без лидера, без того, кто поддерживает закон и порядок. Я хочу быть хорошим императором, но «хороший» вовсе не обязательно означает «добрый».

— В глубине души всякий император – тиран, – проворчала я, и Есюэ усмехнулся. Он смотрел на меня с тем же интересом и любопытством, что в тот день в северных горах.

— Твой любимый принц Ронг тоже в их числе.

Я расправила плечи. Честно было бы ответить «да», но я не хотела удовлетворять его прихоть и сравнивать Есюэ с Сиваном.

— Ты знала, что он прислал воинов под видом беженцев, со спрятанной под одеждой взрывчаткой? – спросил Есюэ, выдержав паузу. – Они бросали бомбы в детей и поджигали самих себя, крича о своей верности империи Ронг. Вот почему мы до сих пор сражаемся в этой войне. Дело не в моей алчности, а в гордости принца Сивана.

— Это ложь, – отрезала я. Сиван был благородным человеком, и мне не верилось в то, что он мог так поступить. Хотя опаленные улицы говорили сами за себя. – Твои воины – чудовища. Как ты это объяснишь?

— Твой принц их так называет?

Не мой принц.

— Я своими глазами видела, как они нападают на деревню, и…

— Не все чудовищно, что так выглядит, моя богиня. Признаю, не все из моих солдат – люди, но ведь и я не человек, если подумать. И ты тоже.

Я замерла. Солнце уплывало за горизонт, окрашивая небо в яркие краски. Жители расходились по домам, но с улиц еще доносился детский смех.

— Говори прямо, Лан Есюэ.

Он прислонился к стене, наблюдая за тем, как я любуюсь городом.

— Ты не задумывалась над тем, почему я рисковал жизнью, чтобы тебя спасти? Хотя знал, что в лагере на меня нападут?