Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 100

Вот тебе бочка, в ней ребра поставить. Саму бочку на бок и на жердь повесить. Внутрь — раствор. И давай ее ручкой раскручивать. Всяк так проще будет и эффекту больше. Стой, да крути. А коли ножной механизм придумать, по типу, как крутили педальками швейные машинки, так и вовсе красота будет. И можно большие бочки ставить, хоть ковры в них стирай. В общем, тут ежели фантазию подключить, чего только ни придумаешь.

Но с этим я решила до удобного случая обождать. Вот выгадаю момент, когда с барином поговорить удастся, тогда и спрошу дозволения такую опробовать. Но на сей раз и себе чего-то конкретного в обмен за работу выспрошу. Не все же задарма стараться. Тут, конечно, для своего села стараешься, но и мне с того должен прок быть. В идеале-то вовсе вольную получить. До отмены крепостничества еще три года, мало ль что может статься за это время. А так, коли сама себе хозяйка буду, тут и почета больше и работать спокойнее.

А пока… Пока что я оставалась крепостной прачкой.

Работы в прачечной, впрочем, в основном было только до обеда. После же оного, когда остальные женщины отдыхали али отправлялись своими домашними делами заниматься, я снова мчалась к мельнице. Ноги гудели от усталости, руки трескались от щелока, я все реже обращала внимание на выбившиеся из-под платка волосы. Но держалась — знала, что дело важное, нельзя его бросать.

Витка меня ругала, чтобы побереглась, а я все отмахивалась. Ничего. Вот мельницу на поток поставим. Там уж я себе выгоду сторгую.

Да и что греха таить. Именно сейчас, во всей этой деятельсной суете я ощущала себя живее всех живых. Точно вошла в свою колею. А еще осмелела. Теперь-то при мужиках вовсе глаз не опускала. И даже с барином, который каждый день на мельницу наведывался, хоть и держала почтительный тон, но лебезить перестала вовсе.

К моему удивлению, на третий день мужики уже не так зубоскалили. А когда я показала, как правильно установить несущие балки так, чтоб они выдержали вес жерновов, даже Степан присмирел.

— Толково придумано, — сказал он неохотно, разглядывая мой чертеж.

— Стало быть, девка и впрямь в плотницком деле разумеет, — пробормотал кто-то из мужиков. — Чудно!

А на четвертый день случилось и вовсе невиданное. Придя утром, я застала мужиков, споривших о том, как лучше укрепить стену. Дерево-то они уже вовсе все вытащили, ветки и прочий мусор тоже.

— Дарья! — позвал меня Федор, самый молодой из работников. — Поди-ка сюда. Мы тут думаем, как с этой частью быть. По-твоему как лучше?

Я даже остановилась от неожиданности. Неужто сами спрашивают? Сами зовут, не дожидаясь, пока я нос суну в их работу?

— А ну, покажите, — я подошла к ним, стараясь не выказывать удивления.

Даже Степан теперь прислушивался к моим словам. Спорил, конечно, но уже без прежней злости, а будто по делу.

— Ты, Дарья, голова, — сказал он мне в тот день, когда я объяснила, как сделать так, чтоб крышу не снесло при сильном ветре, с реки тот не редко поднимался. — Кто б подумал, что из прачки такой смысл выйдет!

— Не из прачки, а из болезни, — поправил его Федор. — Это ж после горячки у нее ум прорезался.

— Да какая разница? — махнул рукой Степан. — Главное, дело говорит!

К концу недели я уже не чувствовала себя чужой среди них. Мужики принимали мои указания, советовались, даже шутили со мной — не зло, а по-доброму, как с равной почти что. Гаврила только посмеивался, видя такую перемену.