Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 101

— Меня выпустили под честное слово, — быстро сказал он. — Я должен искупить вину. Торнберг — не главный. За ним стоял другой. Бывший член Совета, который ушёл в отставку, но сохранил влияние. Это он командует Орденом.

— Имя? — спросила Гелла.

— Потом. Сначала отобьёмся. У меня есть ампулы. Нормальные.

Он показал пояс — все цвета радуги, аккуратные, ровные.

— Откуда?

— Украл у Торнберга в суматохе, — он виновато улыбнулся. — Не думал, что пригодятся.

— Ты идиот, — сказала Гелла. — Но сейчас ты мой идиот. Давай.

Они встали рядом — бывшие друзья, бывший предатель, бывшая жертва — и начали бросать ампулы в наступающих врагов. Синие, зелёные, красные. Взрывы, липкая смола, скольжение. Враги падали, вставали, падали снова.

— У меня кончаются, — сказал Кай через десять минут.

— У меня уже кончились, — ответила Гелла. — Остался только скальпель.

— Плохо.

— Знаю.

В этот момент тьма сгустилась на юге — такой густой, что закрыла полнеба. Омэн использовал всю свою силу.

— Он их сдерживает, — прошептала Гелла. — Но надолго ли?

Вдруг внизу, среди врагов, появилась высокая фигура в белом плаще. Без капюшона. С седыми волосами и ястребиными глазами.

— Это же… главный? — не поверила Гелла. — Главный Совета? Он — предатель?

Старик поднял руки, и из его пальцев вырвалась чёрная молния — такая же, как у Торнберга, но в десять раз мощнее. Она ударила в южную стену, и та рухнула, похоронив под собой десятки защитников.

— Нет! — закричала Гелла.

Она видела, как Омэн, стоявший на той стене, исчез в облаке пыли.

— Омэн! — она рванулась туда, но Кай схватил её за руку.

— Не ходи! Ты умрёшь!

— Мне всё равно!

— А ему будет всё равно, если ты умрёшь? — Кай развернул её к себе. — Гелла, он живой. Я вижу тени — они ещё движутся. Он жив.

— Пусти!

— Нет! Ты нужна здесь. Мы должны держать западную стену, чтобы они не окружили остатки южной. Поняла?

Гелла замерла, тяжело дыша. Слёзы смешивались с сажей и кровью.

— Поняла, — выдохнула она.

Они продолжили бой.

Через час враг отступил.

Не потому, что победил — потому что понёс слишком большие потери. Главный в белом плаще ушёл первым, забрав с собой остатки элиты. Наёмники разбежались.

Гелла, не чуя ног, побежала к южной стене.

Там была разруха. Камни, тела, кровь. Лекари уже копошились среди раненых, вытаскивая тех, кого ещё можно спасти.

— Омэн! — крикнула Гелла. — Омэн!

Тени шевельнулись в стороне, под грудой обломков. Она бросилась туда, начала разгребать камни руками, не чувствуя боли.

Его нашли под металлической балкой. Он был жив, но без сознания. Лицо бледное, на лбу — глубокая рана, из плеча торчал обломок стрелы. Правая рука неестественно вывернута. Мундир разорван, пропитан кровью.

— Лекаря! — заорала Гелла. — Лекаря сюда!

Корвин прибежал с носилками.

— Жив, — сказал он, проверяя пульс. — Но тяжело ранен. Нужно в лазарет.

— Я понесу, — Гелла подхватила Омэна, не давая никому помочь.

Он был тяжёлым, но она тащила его, пошатываясь, спотыкаясь, но не останавливаясь. Тени обвивали её плечи, помогая нести.

— Держись, — прошептала она. — Ты обещал вернуться. Ты обещал.

Омэн не отвечал.

•••

Лазарет был забит ранеными.

Корвин выделил для ректора отдельную палату — ту самую, где Гелла лежала после пыток. Теперь в этой кровати лежал он — бледный, чужой, с капельницами и амулетами жизнеобеспечения.