На руках умирает любовь - Габриэль Коста Страница 101

— Подожди… Не может быть! Закариас, не смей! – Леа закричала не своим голосом, ее перламутровое свечение на теле начало трескаться. – Ты знаешь последствия.

— О да, я их знаю, – он воткнул себе в грудь руку и достал сердце, что представляло собой синий камень – слезу четвертого материка. – С ним я продлю эффект атаки до трехсот часов. Хватит ли вам сил даже с разрушением искры?

— Ты знаешь, к чему это приведет… – она махнула рукой. Время, сказанное Саргоном, вышло, но прием продолжал действовать. – Понятно, почему стрелы не попали в разрывы, ты уже не используешь свое пламя.

— Именно. И для мира это только начало разрушения. Даже Архитектор и Азелин не способны меня одолеть! – он вернул себе слезу назад в грудь. – Умрите уже!

— Парни, ну у нас не много выбора. Первое, я вызываю Буна, но тогда нашему козырю конец. Второе, я вызываю Азелина, тогда конец Виаруму. Или разрушаем искры, – она сказала это слишком беззаботно. – Решайте.

— Ни один из вариантов, Леа, – прохрипел встающий Саргон. Ранцикус тоже встал, зажимая дыру в плече.

— Нужно нечто другое… Пока он не впитал силу слезы окончательно.

— В отличие от первого материка, разрушение слезы четвертого будет катастрофично. Слеза первого материка давала людям лишь бессмертие и не соединяла другие магические сущности, не питала их. Слеза же четвертого материка – это основа жизни девяноста процентов здесь всех живых существ. Таким образом, ни разрушение, ни поглощение слезы не должно состояться, иначе четвертому материку конец. Или еще хуже… Станет копией седьмого, – Ранцикус выдал им расклад. – Я могу разрушить искру и уничтожить одну из граней удачи Закариаса навсегда. Но тогда, ребята, не знаю, как вы будете играть в кости и вообще жить.

— Вот именно. Наши смерти – не лучшее решение. А призывать единорога, Леа, нельзя, даже если мы все умрем. Азелин и Меладея используют его как надо и без тебя, – Саргон нахмурился.

— Поэтому я оставила ее там, – Леа кивнула. – Если что, Азелин разберется с этим.

— Почему он с этим разобраться не может… – прошептал Ранцикус. – Тогда что будем делать? Давление пламени уже выходит за предел одной десятой процента и стремится к единице. Там я уже не смогу остановить каскадное разрушение удачи. У нас полминуты от силы.

— Когда я окончательно сольюсь со слезой четвертого материка, то смогу управлять той силой, – улыбнулся Закариас. Его вены пульсировали темно-синим цветом, а кожа буквально горела бирюзовым пламенем из-за переизбытка пламени. – Даже Азелин… даже он встанет на колени.

— Идиот, ты просто разрушишь Виарум и сам умрешь, – бросила ему Леа. – Ладно, у меня есть небольшой план…

— Разрушение искры не…

— Нет, это не разрушение искры, – она выдохнула. – Я сильнейший навигатор из-за того, что ориентируюсь напрямую на пламя всего Виарума. Я могу связать небо, землю, стороны света и… космос. Состояние, которое создал Закариас, где не течет время из-за огромной массы, легко дестабилизировать. Однако… – она поджала губы. – Мы будем заперты на какое-то время… Возможно, нам удастся вырваться и до запечатывания седьмого материка, но я бы не рассчитывала. Это наша печать времени, вероятности и космоса.

— Но… – Саргон нахмурился.

— Времени нет, Саргон. Мы или делаем это и надеемся, что не помрем, или ну… умираем сейчас вместе с Виарумом, – Леа кивнула. – Осталось двадцать секунд.