Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 101

Всё эта война, которую ведёт император уже двадцать лет. И эти дарханы. Они ни во что не ставят тех, кто не обладает способностью к магии! У нас так не было. Неужели мне суждено стать одной из них – и делить людей на угодных богам… и простых слуг?

— Уверена, ему помогут, – заговорила я тихо, чтобы отвлечься от своих мыслей.

— Конечно, – проговорила сента де Инес с лёгким кашлем. – В руках дарханов огромная власть… над нашими жизнями.

— Неужели все здесь считают их учение и их уроки единственно верными?

— Что ты имеешь в виду? – насторожилась сента де Инес.

— Да я просто… – Я тяжело вздохнула. – Мне здесь трудно. И одиноко. Кажется, будто никто на самом деле меня и не слышит. Что, если такой подход к обучению и вовсе ложный? Как и это деление на одарённых и простых людей. Мне кажется, боги не должны делить нас так.

Мысль о том, что моя мама, как и сента де Инес, вовсе не обладает даром и должна считаться в наше время той, кто стоит на ступень ниже, вызывала во мне протест. Она ничуть не уступает ни умом, ни тонкостью, ни своей жизненной мудростью тем, кто одарён богами.

— Тише, девочка. Именно за такие мысли и мог пострадать мой племянник.

— Что вы имеете в виду?

Сента де Инес молча покачала головой, давая понять, что не готова развивать эту тему. Я поджала губы. Бьёрн уже предупреждал меня не говорить здесь слишком много.

Неужели ранение племянник Инес получил не на войне, а за предательство императора? Неужели здесь есть ещё хоть кто-то, кто сомневается в императоре? И вряд ли это хранительница библиотеки.

Если при первой встрече я была совсем слаба и растерянна и считала сенту де Инес одной из наставниц, то теперь, проведя уже не одну неделю в монастыре, начала понимать, что не она здесь имеет власть. Да, она много знает, она читает и имеет доступ ко всем книгам дарханов, но явно слишком осторожна и покорна, чтобы попробовать что-то изменить.

Я вспомнила наш первый разговор.

Это не равнодушие. Это свобода выбора – пространство для твоих уроков… Мир отражает тебе твоё настроение, не правда ли? Очень наглядно. Чем больше неприятие у тебя – тем больше он отторгает в ответ.

Отвергая существующий порядок, я рискую привести к тому, что мир снова будет отвергать меня. Это я уже испытала на себе – и убедилась, что действовать можно иначе. Но что, если исходить не из противостояния, а из желания принести в мир немного больше… света? Любви?

Пока эти сумбурные мысли не приводили меня ни к каким выводам. Я слишком мало знала, чтобы действовать, но зародившиеся сомнения крепли. Я плохо представляла себе, что вообще могу сделать и что именно хочу – кроме того, чтобы вернуться домой и вновь увидеть семью и… Арона, – но, наверное, знать, что не все здесь согласны с этим порядком, уже помогло бы мне жить дальше.

Может, о чём-то таком я смогу поговорить с Бьёрном? Но стоило вспомнить тот первый день в монастыре, его просьбу перейти на ивварский и потише возмущаться, как эта мысль показалась мне ненадёжной. Он дархан. Наставник. Наивно думать, что он может идти против императора и его безраздельной власти.

Колкое одиночество поцарапало сердце, стало зябко. Какая же я глупая. Этот монастырь перевернёт мою душу и вскоре наверняка сделает такую же верную последовательницу Четырёх богов и императора.