Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило Страница 102

Взгляд Больдо опустился на ее губы, зрачки вампира расширились. Теперь они напоминали две огромные бездны, пожирающие светлую радужку. А она вспоминала, какие кровавые картины видела. Как суматошно и нетерпеливо стригой хватал очередную несчастную за косу, опрокидывая на стол, как раздраженно шипел, дергая вниз штаны и путаясь в ворохе юбок, распаляемый судорожными всхлипами и мольбами.

Чудовище. Еще будучи человеком, он отвернулся от светлого лика Господа. И теперь тот отказывался принимать его к себе.

Пальцы стригоя, обжигающие кожу, скользнули выше, смяли грудь в грубой ласке. Тсера судорожно дернулась, ощущая, как отзывается предательское тело. Больдо почувствовал это, его понимающая улыбка стала шире. Он потянулся к краю майки и задрал ту бесцеремонным резким движением, опускаясь ниже, чтобы оставить влажный след от языка на покрывающейся мурашками коже. Зубы аккуратно прикусили плоть, и сила, сжимающая ее в тисках, ослабила свой натиск. Тсера хрипло выдохнула, попыталась вжаться в стену, стыдливо соединить бедра, между которых он устроился. Стало жарко, влажно, тело горело под его касаниями, мурлычущий голос пускал по нему дрожь.

— Такая сладкая и только моя… Прекращай сопротивляться, я чую, насколько сильно тебе хочется…

А она пыталась сморгнуть алую пелену перед глазами, заставить утихнуть трепещущее на корне языка сердце. Все мысли, все «но» вымело из разума, когда он толкнулся бедрами вперед и она почувствовала его возбуждение.

Чертово отродье…

Тсера всхлипнула. Руки скользнули в волосы Больдо, требовательно сжали, пока он выцеловывал дорожку по впалым ребрам к низу живота. Она уже знала, чем это закончится. И малодушно прекратила сопротивляться, когда руки подхватили ее под ягодицы и потянули на себя, заставляя распластаться на ледяном сыром камне.

Не отрываясь от нее, Больдо что-то одобрительно проурчал, когда она вцепилась в его плечи, разводя ноги шире.

Создатель. Единое целое.

Не было больше дела до того, что он такое. Что за отродье прячется за светлой кожей и пронзительной голубизной глаз. Осталось желание, сворачивающееся тянущим комом внизу живота.

А в голове мягкой патокой скользили чужие, слишком грубые и собственнические мужские мысли.

«Мое сокровище, моя Тсер-р-ра».

Укус в бедро она почти не ощутила. Тихо охнула, прогибаясь дугой, чувствуя его сбитое шумное дыхание на распаленной коже. А затем мир взорвался разочарованием. Таким ярким, искрящимся, что она почти ослепла. Больдо резко вскинул голову, поспешно слизывая капли ее крови с губ.

И уже через мгновение он яростно склабился, глядя на вход в склеп.

— Не может быть, ты должен был сдохнуть, сукино отродье…

Резко стало холодно. Неловко ерзая на саркофаге, Тсера оперлась на локти и попыталась отползти. Больдо уже не смотрел на нее. Сила сковала резко, на грани режущей боли. Тсера со стоном сжала зубы, понимая, что заваливается на бок. И упала прямиком к его ногам. Напряженный вампир никак не отреагировал.

— Будь здесь, Тсера. Мне нужно закончить с призраками твоего прошлого. В твоей жизни нет места для других мужчин. Есть только я.

Каждое слово опускалось на загривок тяжелым булыжником, жало к земле, заставляя покорно скулить через стиснутые зубы, сворачиваясь у его ног в плотный клубок. Как же она в этот миг его ненавидела…