Все чудовища Севера - Ана Тхия Страница 103

Бьёрн и двое его друзей с утра натаскали воды от ручья, наполняя бурдюки для долгого похода. За ними по пятам ходили и другие мужчины, выполняя точно и без вопросов каждый приказ. Всё племя берсерков двигалось как единый организм, а каждый знал свою задачу, лишь изредка спрашивая что-то у вождя. Никто не спотыкался, не спорил, не терялся, не зная, что ему делать.

Речь сегодня раздавалась отовсюду.

— Ремень на торбе треснул. Возьми этот.

— Кто взял мой топор? В ящике с гвоздями должен лежать.

— Дрова сухие положи в эти сани да накрой.

— Кто последний брал смолу? Бурдюк не завязан как следует, половина вытекла!

— Мешки с солью зашить надо, сыплется через стяжки. Дайте шило.

Никто не повышал голоса. Даже дети, обычно резвые и чересчур крикливые для осмотрительного племени, молча помогали матерям сворачивать шкуры и связывать шесты из-под шалашей в плотные связки. К ночи половина домов будет убрана, а люди будут ютиться у соседей, чтобы следующим утром осталось совсем немного. Веульв скомандовал выходить завтра в полдень.

Улла сидела на краю лагеря, прислонившись к замшелой колоде. Её имущество умещалось в одну небольшую дорожную суму – тоже подарок берсерков. Меховой плащ с горностаевой отделкой, костяной гребень, запасное платье, плотные штаны и рубаха, фигурка волка, что вырезал Бьёрн, мешочек с новыми рунами и белая оленья шкура для ритуалов. Перерыв трижды всё своё добро в избе, Улла убедилась, что больше ей ничего не требуется. Так что теперь она только наблюдала и ждала.

Её избу разбирать не стали. Из уважения и жалости к творению – уж больно красивым вышло жилище вёльвы. Решили над дверью вырубить руны, оставив на память послание путникам, что решат остановиться на ночлег:

«Великая вёльва Улла Веульвдоттир

жила в этом доме среди берсерков;

ушла с племенем в полдень Рагнарёка

сражаться с тьмой в Борре».

Последние строки рунического текста Улла наказала вырезать именно такими. И если, как когда-то она мечтала, потомки будут говорить о ней, то пусть помнят о том, как она боролась с Рагнарёком. Но не о том, что она привела людей к чудовищам.

У широкого навеса, где женщины собирали дорожные припасы, пахло копчёным мясом и выпечкой. Хельга руководила ими, подсчитывая каждую лепёшку и мешки с мукой, часто качая головой. Последнего было в дефиците, но тайком она надеялась, что Борре угостит их хлебом.

На вертелах рядом с ней поджаривались последние куски баранины – их заворачивали в бересту, перевязывали льняными нитями и укладывали в короба. Две девушки с красными от жара лицами под предводительством старой воительницы молча передавали друг другу горшки и запечатывали их воском. Никто не лез к Хельге с вопросом: хватит ли еды? Все понимали, что не хватит. Но роптать было не в их обычае.

На восток, к скалистому ущелью, уже ушли следопыты, чтобы в последний раз всё проверить.

— Не должно быть ни следа, ни звука ётунов, – наставлял их Веульв.

Быстро скрывшись по уже проложенной тропе, мужчины легко отправились в путь, проверяя зарубки на стволах и сложенные по-особенному камни. Если всё в порядке, к полудню сегодня должен был вернуться младший из них, а остальные к вечеру.

Фенрира и его сыновей не было видно. Чёрный волк ушёл на север ещё ночью, не прощаясь и не говоря с Уллой. Лишь оставил на снегу следы размером с телегу. Но Улла знала, что он вернётся, когда посчитает нужным. И уж точно даже после их разговора и того, что могла наговорить ему Хейд, не оставил бы людей одних в этом походе. Ведь им неведомы разногласия вёльвы и волков, так что преданность берсерков ещё могла принадлежать своим защитникам.