Лето, когда я встретила тебя - Пом Пинун Страница 103

После спектакля в 18:00 мы собрались за кулисами, перекусывая кимбапом и ведя непринужденные разговоры. Все было настолько обычно, что даже не верилось, будто это моя последняя трапеза. Парень под тридцать, взявший академ и пришедший в театр в поисках мечты, поклялся, что будет продолжать выходить на сцену. А первокурсник, который, по его словам, не знал, чем хочет заниматься, сказал, что возьмет академ и будет писать.

Когда я слушала этих людей, с которыми мы вместе репетировали и обливались по́том долгие месяцы, про их маленькие, но такие определенные цели, мне стало интересно, как сложится жизнь той меня, что останется после. Станет ли та, завтрашняя, я жить лучше? Ведь я была здесь всего год, однако взгляды людей, привычки, въевшиеся в тело, – все это останется. Надеясь, что завтрашняя я сделает хоть шаг вперед по сравнению с сегодняшней, я открыла телефон.

До девятичасового спектакля оставалось полчаса – вероятно, последняя возможность с кем-то поговорить. Я позвонила родителям и Хечжи, и осталось двадцать минут. В последнюю очередь набрала Юхёна, но, словно в насмешку над слабой надеждой, его телефон был выключен. Перед выходом на сцену, переодеваясь, я отправила сообщение.

Юхён, сегодня в девять – последний спектакль. Придешь?

Сколько бы я ни смотрела на телефон, ответа не было. Этот год, что нужен был, чтобы стереть сожаления, – я утешала себя тем, что он все же лучше предыдущего. Год, прожитый с ним, прокручивался в голове как короткое немое кино.

В этот момент прибежал запыхавшийся помощник режиссера.

— Ёрым, на последнем спектакле будешь играть Пэ Хисон. Только что режиссер распорядилась. У вас с Каыль одинаковый размер одежды? Ее я уже предупредил, так что быстро переодевайся. Справишься? Давай сделаем это без сожалений.

— Что? Почему вдруг… – начала было я, но времени на расспросы не осталось.

За кулисами, войдя в костюмерную, Каыль молча протянула мне платье Пэ Хисон.

— Каыль, мне правда жаль… Можно задать тебе последний вопрос? – спросила я, принимая одежду.

— Последний спектакль, может, сосредоточишься? – огрызнулась она с видом человека, которого уже достали ежедневными расспросами.

— Прости. Но для меня это действительно важно. Я буду жалеть, если не спрошу. Сегодня ведь последний день. Юхён… у него все хорошо? Он… не придет?

Пожалела ли она меня, глядя на мое расстроенное лицо, или просто за время репетиций мы успели друг к другу привыкнуть, но Каыль вздохнула и, чуть смягчившись, ответила:

— Давай сначала доиграем спектакль, а потом поговорим. Он для меня тоже важен.

Мы молча переоделись, поправили прически и замерли за кулисами в ожидании выхода. Снова подошел помощник и тихо шепнул:

— Волнуешься? Вообще-то Хон Миран все это время ждала, когда ты будешь в состоянии выйти на сцену. Она, может, и не показывает, но очень к тебе привязана. Сказала, что было бы хорошо, если бы ты на последнем спектакле сыграла ту самую вещь с прослушивания. Помнишь?

— Да. Я попробую.

Повторяя про себя текст роли Пэ Хисон, я вдруг встретилась взглядом с режиссером, стоявшей у сцены. На ее лице, казалось, не было никаких эмоций, однако взгляд не был холодным. Она взглянула на меня и один раз кивнула. До этого момента я боялась, что не справлюсь, но, увидев ее, вдруг почувствовала смутную уверенность, что все получится.