Огни Эйнара. (не)настоящая - Магда Макушева Страница 104

Да вашу гравитацию...

Во-первых, это не мой личный транспорт, пусть даже я была убеждена, что в управлении им нет ничего сложного.

Во-вторых, слишком уж много вопросов могло вызвать у окружающих такое уверенное движение на место пилота, особенно для женщины, которую местная система, кажется, уже записала в разряд ценных и бережно охраняемых.

Плавно, как мне казалось, сменив траекторию, я сделала вид, что просто хотела заглянуть в кабину, и тут же прошла вглубь салона, где, опустившись на мягкое сиденье рядом с Мисси, принялась с преувеличенным вниманием проверять её ремни, хотя девочка уже давно всё застегнула и теперь восторженно прижималась носом к обзорному окну.

— В управлении эйнарскими аэролетами нет ничего сложного, — подал голос устроившийся за штурвалом Илар, который, кажется, подмечал вообще все, что со мной происходит.

Прекрасно, Майя. Связаться с таким наблюдательным и проницательным мужем — это именно то, что нужно для нашей и без того хрупкой легенды.

— Однако женщины за штурвалом на Эйнаре — не норма? — спросила я, стараясь придать голосу оттенок легкого любопытства, а не самозащиты.

— Если это гражданский транспорт, почему бы и нет? — спокойно пояснил эйнарец.

— Хочешь сказать, здесь нет женщин-пилотов? Или женщин-военных?

— На Эйнаре считается, что война — мужская обязанность, моя эйра. У нас и так слишком мало женщин, чтобы подвергать их жизни такому риску, — сообщил мужчина, разворачиваясь в мою сторону.

Я не выдержала и скривилась.

— Удобная формулировка, — заметила, активируя датчик на ремне и затягивая его до максимума. — Особенно если нужно заранее решить за самых ценных представителей населения, чем им можно заниматься, а чем нельзя. Забавно слышать это на фоне постоянных заверений, что "эйра — главная".

Мисси, к счастью, была слишком увлечена видом за стеклом, чтобы вслушиваться в нашу беседу.

Панель управления перед Иларом вспыхнула, а по салону прошел едва ощутимый импульс подготовки к взлету.

— На Эйнаре женщинам не запрещено учиться, заниматься наукой, медициной или политикой, — спокойно возразил мне супруг. — Но армия, управление боевой техникой и службы управления безопасности... Мы не можем позволить себе терять тех, кто дарует новую жизнь.

— Очень щедро, — хмыкнула я.

— Тебя это задевает, — не спросил, а скорее констатировал эйнарец.

— Меня задевает, когда любой системе кажется, что она лучше меня знает, на что я способна, — сообщила ему, глядя в окно.

— Это не вопрос способностей, — произнес Илар после нескольких секунд молчания. — Это вопрос потерь.

Потери... Мне ли не знать их цену?

Но мой разум, заточенный под выживание в бою, отказывался принимать эту "опеку", а мысль о том, что кто-то решил за меня, что "тебе туда нельзя, ты слишком ценная", отзывалась внутри едва ли не животным сопротивлением.

— Значит, на этой планете меня будут очень уважать, беречь, обеспечивать... и по возможности держать подальше от всего, что хоть немного пахнет опасностью?

— По возможности, — спокойно подтвердил Илар и после короткой паузы добавил: — Ты говоришь так, будто это наказание.

— Для разумной, которая не привыкла, чтобы ее носили на руках, это вполне может ощущаться именно так, — вздохнула я.

— Постараюсь запомнить, — пообещал мой супруг.