Лето, когда я встретила тебя - Пом Пинун Страница 105

«Я пишу эти строки,

Старательно подбирая слова, —

Дойдут ли они до тебя?

Улыбнешься ли ты, читая это письмо?

Если когда-нибудь меня спросят о любви,

Я покажу свой дневник.

И когда я буду вспоминать свою юность,

Первым делом вспомню тебя».

Казалось, слез не осталось, я выплакала всё до дна, но они снова наворачивались на глаза, увлажняя щеки. В этот момент на освещенный фонарем столик упала черная тень. И в то же мгновение что-то горячее хлынуло из груди. Слезы застилали взгляд, и я снова заморгала.

Я открыла глаза внутри кафе РВС, за окном простирался широкий зеленый газон. Ветер, влетавший в открытое окно, коснулся глаз, и влажные дорожки слез на щеках обожгло холодом. Когда я вытерла их тыльной стороной ладони, ко мне подошла седовласая женщина в темно-зеленом платье.

— Госпожа Пэк Ёрым, вы прожили этот год без сожалений? У вас был совершенно особенный опыт.

Женщина поставила на столик две чашки с теплым черным чаем. Я, с покрасневшим от слез носом, подняла на нее взгляд.

— Я слышала, есть люди, проживающие несколько жизней, однако в моем кафе РВС, в четвертом филиале, такое случилось впервые.

Она тихонько присела на диван напротив.

— Что это значит?..

Женщина, глядя на мои удивленные глаза, мягко улыбнулась. Из ее прекрасных уст полилась история, в которую невозможно было поверить.

— Ан Юхён прожил третью жизнь. Если два человека хотят вернуться в одно и то же место в один и тот же день с одной и той же целью, они могут совершить возврат еще раз. Это исключение из пункта 4 статьи 1. Госпожа Пэк Ёрым и господин Ан Юхён оба пожелали вернуться в одно и то же время, в одно и то же место. По одной и той же причине – встретить друг друга.

— Значит, тот Юхён, которого я помню из первой жизни…

— В то время господин Ан Юхён проживал свою вторую жизнь.

Перед глазами все поплыло, я глубоко вздохнула, снова и снова. Значит, Юхён, которого я помню, жил вторую жизнь. В жизни, куда он вернулся, чтобы увидеть меня, почему же он ушел? Смятение терзало разум. Даже сидя, я чувствовала, как голова идет кругом, и казалось, вот-вот упаду в обморок. Женщина отпила глоток чая и продолжила:

— Я помню день, когда господин Ан Юхён вернулся после завершения второй жизни. В первой, где за двадцать три года у него были только воспоминания о боли, он, по его словам, винил небо. А теперь, сказал он, крепко сжимая мою руку, испытывает лишь благодарность за возможность встретить вас, госпожа Ёрым.

— Двадцать три года? Однако Юхёну сейчас двадцать три… Ах…

Меня словно ударили тупым предметом по голове, сознание помутилось. Значит, он не уходил от меня, а вынужденно оттолкнул… Только сейчас я поняла, почему в его взгляде, когда он прощался, было тепло, почему он так часто ходил в больницу. Вопросы, копившиеся годами, разрешились, только легче не стало. Я подняла взгляд и молча посмотрела на глубокие ямочки на щеках женщины, когда та слегка улыбнулась. Сама того не замечая, я ощутила, как слезы текут по щекам, собираясь на подбородке. Всхлипнув, я разрыдалась так, что помутилось в голове, слезы залили все лицо.

Как же ему было одиноко, как больно. При мысли о нем, о том, как он страдал, перехватило горло, стало трудно дышать. Горечь выплескивалась слезами, бессильно катившимися по щекам.