Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 106

— Пойду-ка, пожалуй, в казарму, – говорю я остальным.

Лидди – у нее раскраснелись щеки и остекленели от выпитого глаза – смотрит на меня разочарованно:

— Да? Ну ладно. Тогда и мы…

— Нет, ребята, вы оставайтесь. Я отлично дойду одна.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Хорошо. – И, раскинув руки, она крепко меня обнимает. – Я так рада, что ты пришла!

Я киваю:

— Увидимся завтра.

Попрощавшись и с остальными, начинаю проталкиваться сквозь толпу. Я уже на полпути к дверям, как вдруг волоски на затылке встают дыбом от странного чувства. Словно за мной следят.

Оборачиваюсь через плечо – но вижу только военных, которые пьют, смеются, болтают друг с другом. Ускоряю шаг, ища уединения в пустынном коридоре.

Я не слышу ничьих шагов, кроме собственных. Не замечаю никакого движения, кроме собственной тени. Однако ощущение, что я не одна, не исчезает.

Так что ему не удается застать меня совсем врасплох.

Но я едва успеваю моргнуть, когда он, схватив меня, толкает в тень, прижимает голой спиной к холодному бетону. Кто он, я знаю. Тьма не скрывает ни лесного запаха Кросса, ни его широких плеч. Он кладет мне на живот огромную ладонь, прижав к бетонной колонне. Другой рукой опирается о камень у меня над головой.

Слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но я чувствую, что он не сводит с меня глаз. Губы всего в нескольких миллиметрах от моих губ. Между нами повисает молчание, густое, тяжелое, словно воздух перед грозой.

Я сглатываю комок в горле.

— Что я тебе говорила насчет прикосновений без разрешения? – Хотелось, чтобы это прозвучало уверенно и насмешливо. Но голос у меня дрожит, и оба мы это замечаем.

— Просто не хотел, чтобы ты упала. – Он неторопливо гладит меня по животу, а затем убирает руку. Наклоняется к моему уху. Голос у него словно бархат в меду. – А теперь разреши мне сделать это еще раз.

Дыхание застревает у меня в горле.

— Ты пьян, – говорю я.

— Может, самую малость.

Я давлюсь смехом:

— Значит, вот чем ты занимаешься, когда выпьешь? Ловишь своих курсанток в темных уголках?

— Никогда раньше я и не смотрел на курсанток.

«Пока не встретил тебя». Он об этом?

— Что же, я какая-то особенная?

Он молчит.

Я не двигаюсь, хотя Кросс больше меня не держит. Да, опирается на колонну над самой моей головой. Да, он все еще в нескольких дюймах от меня, и я ощущаю жар его мощного тела.

Но я не двигаюсь.

— Никак не могу тебя раскусить, Голубка.

— Ты и не должен меня «раскусывать».

— Вообще-то должен. Это моя работа.

Кросс смотрит на меня сверху вниз. Глаза постепенно привыкают к темноте, и из теней мне навстречу выплывает его лицо. Идеальные очертания губ. Вдыхаю – и ноздри мне наполняет аромат сосны и пряностей, а вместе с ним острый запах крови, напоминающий, что несколько минут назад Кросс молотил другого парня кулаками по лицу.

Он не отвечает так долго, что я бормочу вполголоса:

— И что дальше?

— Любая другая женщина уже давно попросила бы ее поцеловать. И сейчас мы с ней уже шли бы ко мне.

Внутри у меня все сжимается. Искушение, ах, какое же искушение! От этой мысли пересыхает во рту.

Словно против собственной воли я протягиваю руку и касаюсь его:

— А ты этого хочешь? Чтобы я сказала: «Пойдем к тебе»?

Обвожу пальцами контур его подбородка (ох, какой же волевой подбородок!), и дыхание Кросса становится шумным.