Криминалист 6 - Алим Тыналин Страница 108

Я стоял у стола и смотрел на бутылку, упаковку, стакан. Потом поглядел дальше, за стол, в глубину студии.

В центре помещения мольберт. Большой, напольный, деревянный, из массива бука, на трех ногах, с регулируемым держателем.

Профессиональный, тяжелый, из тех, что стоят по пятьдесят-семьдесят долларов в художественном магазине на Канал-стрит. На мольберте пустой подрамник, натянутый чистым холстом, загрунтованный, без единого мазка. Готовый к работе.

Рядом с мольбертом табурет, высокий, металлический, на нем палитра. Деревянная, овальная, с засохшими горками краски по краю: кадмиевый желтый, кадмиевый красный, ультрамарин, черная «слоновая кость», белила.

Краски подсохли, но не окаменели, две-три недели на воздухе, не больше. Палитра лежала аккуратно, не брошена, а положена. Рядом, на том же табурете, тряпка для протирки, свернутая вчетверо.

Я подошел к рабочему столу, к правой стороне, где стояла полка, металлическая, промышленная, с четырьмя ярусами. На полке банки с краской.

Масляная краска в жестяных тубах: «Вильямсберг», «Грамбахер», «Виндзор энд Ньютон». Расставлены по цвету, теплые слева, холодные справа, белила и черные отдельно, на нижнем ярусе. Порядок, методичный и продуманный.

Под полкой, на нижнем ярусе, банки побольше. Льняное масло, полгаллона, «Виндзор энд Ньютон», крышка плотно закрыта. Скипидар, кварта, «Гамблин», тоже закрыт.

Даммарный лак в стеклянной бутылке с притертой пробкой. Все закрыто, все на месте, ничего не пролито, ничего не опрокинуто.

И кисти.

Кисти стояли в жестяной банке из-под кофе «Фолджерс», цилиндрической, с синей этикеткой, на краю рабочего стола. Двенадцать или пятнадцать штук, щетиновые и колонковые, разных размеров, от широких, в дюйм, до тонких, как карандаш.

Все промыты. Чистые, сухие, без следов краски на ворсе. Промыты тщательно, в скипидаре, потом в мыльной воде, ворс мягкий, расправленный, готовый к работе.

Художник мыл кисти перед тем, как лечь и умереть.

Я присел у полки и посмотрел на банки с краской на нижнем ярусе. Льняное масло «Виндзор энд Ньютон».

Этикетка бело-синяя, фирменная, стандартная. Я взял банку, повертел. На дне дата производства, штамп: «04/70».

Два с половиной года назад. Нормальный срок для полугаллоновой банки, художник тратит примерно кварту в месяц, если работает регулярно.

Я поставил банку обратно и перешел к холстам у стены.

Присел на корточки, аккуратно потянул на себя ближайший холст, большой, около четырех на три фута. Перевернул лицевой стороной наружу.

Абстракция, тяжелые пласты темно-синего и черного, прорезанные красными полосами, густые, фактурные, краска наложена слоями, как геологические пласты. Внизу справа подпись: «V. Rein 72».

Семьдесят второй год. Написано в этом году, может, даже в этом месяце.

Я посмотрел и перевернул обратно. Я ведь не эксперт. Не галерист. Не Финч с тридцатилетним опытом.

Абстракция для меня это цветные пласты на холсте, и отличить руку Рейна от руки копииста я не способен. Но для этого есть лаборатория, и Чену нужны не впечатления, а образцы.

Натянул белые хлопковые перчатки из кармана пиджака. Достал из портфеля набор, шесть конвертов из крафтовой бумаги, маркер «Маджик Маркер», тонкий, черный, и скальпель, номер одиннадцать.

Первый образец. Я выбрал холст с подписью «V. Rein 72», самый свежий, этого года. Перевернул лицом вверх, положил на пол.