1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 108

В комнате горел камин и по стенам плясали длинные, неверные тени. Де Мескита сидел в кресле у огня, откинув голову на высокую спинку, его глаза были закрыты. Камзол расстёгнут, воротник рубашки сбит набок. Рядом на столике стояла пивная кружка и в медном подсвечнике горела свеча.

Я закрыл за собой дверь. В комнате было тепло, но я почувствовал озноб, словно ночной холод пробрался под камзол.

— Де Мескита, — сказал я.

Он не сразу открыл глаза. Помолчал, потом медленно повернул голову, провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость.

— Садитесь, Бертран, — сказал он. Голос у него был чуть хриплый. — Не стойте как изваяние.

Я молча сел на стул напротив и посмотрел на него. Сейчас его было не узнать, и это была не игра. Обычно он был собран, подтянут, каждое движение выверено, каждая улыбка рассчитана. Сейчас он сидел в расстёгнутом камзоле, с нечёсаными волосами, и под глазами у него залегла глубокая тень. Он выглядел старым. Не просто уставшим — старым. Я не видел его таким никогда, и это было страшнее, чем если бы он встретил меня с пистолетом в руке.

— Вы хотели меня видеть, — сказал я.

— Хотел, — он взял кружку со столика, отпил глоток, поморщился. — Пиво здесь отвратительное. Впрочем, как и везде в Клеве.

Он поставил кружку, посмотрел на огонь, потом на меня.

— Как прошёл суд?

— Быстро, — ответил я. — Судья читал бумаги, я отвечал на вопросы. Всё заняло три часа.

— Три часа, — де Мескита усмехнулся, но усмешка вышла кривая, усталая. — Вы счастливчик. Я знавал процессы, которые тянулись годами.

Я промолчал. Мыши под полом завозились громче, будто начали спорить о чём-то. Де Мескита нагнулся, подобрал с пола полено и подбросил его в камин. Огонь притих на мгновение и вспыхнул чуть ярче.

— А мадам Арманьяк? — спросил он небрежно, не глядя на меня.

— Приехала, — сказал я осторожно. — Мы с ней немного повздорили. Точнее, она меня отчитала. Небольшие деловые разногласия.

— У вас ведь равные доли в двух совместных предприятиях. Это до сих пор так? Я не совсем понимаю ваши нынешние отношения.

Я помедлил с ответом. В комнате стало тихо, только дождь за окном шуршал по ставням.

— Мы партнёры, — сказал я. — По крайней мере, формально.

— Формально, — повторил он, и на этот раз в его голосе зазвучала прежняя ирония. — Вы, Бертран, выходит, большой любитель формальностей. А жизнь, она ведь формальностей не терпит.

— Жизнь это то, что мы о ней знаем, — ответил я. — Чем больше знаешь, тем меньше остаётся места для случайностей.

Де Мескита посмотрел на меня долгим взглядом. Потом улыбнулся своей прежней улыбкой и я на мгновение увидел прежнего де Мескиту. Остроумного, опасного, человека, который всегда на шаг впереди. Но улыбка быстро погасла, уступив место усталости.

— Вы стали говорить как философ. Общение с Дювалем до добра не доведет, помяните мое слово, — сказал он, — А знание это тяжёлый груз. Вы уверены, что готовы его нести?

— Так я уже несу, — ответил я. — По вашей милости.

Он кивнул, словно ожидал такого ответа. Откинулся в кресле, снова прикрыл глаза. Я сидел, смотрел на камин.

— Как там ваш знакомый, ван Лоон? — спросил де Мескита, не открывая глаз. — Всё так же принимает гостей?

— По-прежнему. Раз в неделю, иногда чаще.

— Интересно. И о чём же говорят за столом у ван Лоона?