Продавец игрушек - Влада Ольховская Страница 108

Он не сомневался, верить Марку или нет, он явно не верил. Любая нерешительность с его стороны была связана лишь с необходимостью спорить с Великой Жрицей. Но Геката не обращала на него внимания, говорила она только с Марком:

— Ты знаешь, кто он?

— Мастер Контроля. Имя я еще не выделил, это… сложно.

— Он жив?

— Я не знаю, – тихо ответил Марк. – Мы не могли поддерживать постоянную связь… Он был не один.

Он попытался объяснить то, что и сам не понимал до конца. Про сигнал, прорывающийся через помехи, и явное воздействие извне. Про что-то чужое, непонятное, сбивающее коды, врывающееся в голову… Рассказ получился дурацкий, полный пробелов, совсем неубедительный. Хотелось добавить что-то, а Марк не мог, не желал ни врать, ни сбивать своим вымыслом истинную суть происходящего.

Он был готов к тому, что Геката теперь тоже начнет сомневаться в нем – но вместо этого вдруг насторожились Императрица и Лендар.

— Очень похоже на экстренную линию, которую мы создали для Мастеров, – заметила Императрица.

— Но ее нельзя блокировать! – заявил Лендар с таким возмущением, будто на линию посягал кто-то из присутствующих. – Она специально так сделана… Даже другой Мастер Контроля не может ее заглушить!

— Мы имеем дело с чем-то несравненно худшим, чем предавший нас Мастер Контроля, – признала Геката. – И ожидать мы теперь можем чего угодно.

Сканеры по-прежнему не обнаруживали постороннего присутствия. Да и Марк, пытавшийся разобраться в переданных ему знаниях, склонялся к мысли, что тот Мастер сумел убежать, на него не нападали… и все равно он знал, что сам не справится. Он был ранен, он звал на помощь, и они надеялись успеть, должны были! Они не говорили об этом, но каждый теперь признавал: обратный отсчет уже начался. Зато в транспорте есть комплект для реанимации, есть опытный врач, все можно исправить, если успеть…

А успеть не получилось. Когда они наконец добрались до поляны, с которой поступал сигнал, Мастер Контроля уже был мертв.

Глядя на него, Марк вообще не понимал, как он протянул так долго. Он явно пострадал от взрыва: кожа обуглена, покрыта кровавыми трещинами, глубоко в теле засели металлические и стеклянные осколки. Но поблизости нет ни намека на взрыв, а значит, он умудрился идти в таком состоянии! Он знал, что умирает – Марк почувствовал в нем эту ледяную обреченность во время контакта. Ему проще было сдаться, замереть, остановить боль единственным возможным способом…

А он поступил иначе, он принял непередаваемое страдание ради призрачной надежды добраться до Объекта, докричаться до кого-то через блок. Это проняло даже Марка, который легко отстранялся от горя незнакомцев, да и остальные были задеты…

Но острее всего отреагировала Геката. Когда она поняла, что дождь бьет по безвозвратно мертвому телу, она замерла на миг, остановилась у трапа, а потом рванулась вперед. Она упала на колени возле покойника, прямо в жидкую грязь, нисколько не заботясь о роскошном платье. Она вогнала руки в землю, так, чтобы пальцы скрылись из виду, и Марк не сразу понял, для чего…

Все быстро стало очевидным, когда прямо из земли начали вырываться изумрудно-зеленые молнии. Они змеями взвивались в воздух, проникали в струи дождя, по ним тянулись к бесконечно далекому небу. И в этом не было никакого смысла… Кроме одного: хоть как-то выпустить гнев и боль. С энергией выпустить – и с криком, потому что в этот момент Геката кричала так, как никогда раньше. В ее голосе переплелось все: ужас, страдание, скорбь, горечь и абсолютная, непередаваемая ярость, рвущая пространство, дробящая в щепки деревья, заставляющая воду кипеть.