Барыня Друидка - Елена Шатилова Страница 109

— Это нужно говорить на сходе, а не мне, да скотине, — Прохор хмыкнул, но взгляд изменился.

— На сходе такое не скажу, не поверят, сам сказал, они ждут от меня беды. А тебе говорю по одной причине. Это как с водой, кинешь в неё камень, а круги во все стороны. Хочу достучаться до всех и каждого, чтобы поверили, чтобы приняли. И камушки станут фундаментом в общем благе.

— Мудро, красиво, но боюсь, не все захотят подчиняться. Семён Маркович здесь свои порядки вёл, он царь и бог. Он уйдёт, а подручные останутся. Вы думаете, убрав управляющего, остановите хищения? Нет. Наоборот, развяжете ему руки и его подельникам. А все будут молчать и покрывать, выбора нет.

— Неужели всё так плохо, что люди не захотят бороться за своё место жительства?

— Многие хотят отдать долги и уйти. Нужно, чтобы произошло чудо, хотя оно только укрепит это решение. Здесь нужен мужик с плёткой, а не баба со сковородкой. Хотели честно? — Прохор поклонился.

— Спасибо, мне это было необходимо. Насчёт чуда — я подумаю… Ах, да, во сколько управляющий приезжал?..

Времени оставалось достаточно, чтобы позавтракать и собраться с духом, а верней накрутить себя по полной.

Хочется признать, что Семён Маркович всё умно устроил, организовал сеть подельников, ввёл людей в кабалу и доит и их, и нас. Вряд ли мой папаша подозревает, о положении дел. Пока начнётся судебный процесс, пока его упекут за решётку. Вопрос, упекут ли? Насколько крепко Фёдор Александрович решит вцепиться? Может статься, так, что здесь в Петровске всё схвачено, откупиться и пойдёт в мир чистый аки херувимчик. Этого нельзя допустить! Мне нужны деньги, много денег на тот случай, если отец отступится. Эта тварь должна отправиться на каторгу! Тут не в отдаче награбленного дело, а в чести семьи.

Ну вот и настал момент!

Я уже давно собралась, осталось только тулуп накинуть. Ощущала себя как перед экзаменом. Глубоко вздохнув перед дверью, и вышла на улицу. Семён Маркович как раз зарулил во двор и уже успел покинуть козлы.

Сегодня он не корчил из себя бедного родственника в старом пальто, оделся как при параде, шуба, начищенные сапоги, свёрнутая плётка в руке.

— Наконец-то явились, Екатерина Фёдоровна! — он остановился напротив меня и, чуть расставив ноги, постукивал плёткой по сапогу. Словно господин перед нерадивой служанкой, готовый применить наказание. — Кто вам позволил рыться в моих вещах? Немедля отдайте мне мои бумаги!

Я стояла, скрестив руки перед грудью и фигела от такой наглости. Да крепостничество отменили, но иерархия должна соблюдаться, несмотря на то, что я женщина.

— А ты ничего не попутал, холоп! Твоя только грязь под ногтями! А не выпороть ли тебя? — я буквально зарычала и посмотрела на его плётку.

Я намеренно шумно готовилась к встрече, даже с тёткой, накануне, опять сцепилась по поводу управляющего, хотя не хотела, она словно искала повода, никак не успокаивалась. Цель была набрать побольше зрителей. Так что сейчас на нас смотрели все домочадцы, да и другие работники подтянулись.

— Всё, что на тебе, вплоть до портков куплено на украденные у нас деньги! — продолжала я.

— Поклёп! — завопил Семён Маркович. — Я напишу жалобу вашему отцу, пусть поставит вас на место!

— Уже поставил! Отныне я здесь управляющий, а ты, холоп, под следствием!