Яд темной любви - Лана Ежова Страница 109

— Вы обещали помощь, когда придет время! Моя сестра рожает! – требовательно заявила Эрана, забываясь в своей панике.

Я набрасывала тунику, когда сонный мозг наконец соединил два понятия: роды и принц Альмавьер. Какая связь? Он не целитель, не повитуха.

— О чем ты… Эрана? – Кромешник сделал едва заметную паузу перед именем, но произнес его правильно.

Наложница рухнула на колени и подняла мокрое от слез лицо.

— Молю, ваше высочество! Вы же обещали привезти целительские артефакты из Латории для моей сестры! – Ее голос сорвался на высокой ноте. – Повитуха не справлялась… И супруг отвез сестру к знахарке. Я только что получила весть: предстоит выбор – или ребенок, или роженица…

Подумать только… Еще несколько часов назад эта девица беспощадно отравила еду для незнакомки, а затем и вовсе пыталась ее заколоть, теперь же лила искренние слезы.

Так, больше медлить нельзя!

Хорошо, что рабочий кофр всегда со мной. Подхватив инструменты и набор зелий, я поспешила к плачущей наложнице. Несмотря на беспокойство за сестру и рыдания, она сияла свежестью и драгоценными украшениями: сапфировые заколки в платиновых волосах, золотые браслеты на плечах и щиколотках, пояс из крупного черного жемчуга.

Представшая предо мной картина вышла достойной кисти художника: могучий полуобнаженный принц и коленопреклоненная плачущая красавица. Самое черствое сердце должно дрогнуть, если бы не взгляд девицы.

— Разумеется, принц не откажется от своего обещания, – приняла я решение за кромешника, зная, что он его поддержит. – Ваше высочество, мы можем ехать. Я захватила необходимые артефакты.

Эрана метнула на меня взгляд, полный яда. Губы сжались в тонкую ниточку, но протестовать она не стала. Возможно, опасалась, что принц передумает, если она начнет возражать против моего присутствия?

Дорога к знахарке пролетела под грохот копыт и колес. Наш экипаж – легкая колесница, запряженная парой белоснежных лошадей – без препятствий пронесся по ночному городу, оставив позади охрану на второй повозке.

В какой-то момент я вновь поймала на себе взгляд Эраны. Острый, полный такой концентрированной ненависти, что по спине морозом продрало. Ух! Если бы не кромешник между нами… Уверена, она с удовольствием толкнула бы меня под колеса. Так сказать, попытка номер три.

Странная мысль. Может, разгулялась фантазия? Ладно, в любом случае поворачиваться спиной к Эране нельзя.

Хижина знахарки возникла перед нами внезапно – низкое строение, почти сливающееся с массивом опутанных лианами деревьев и цветущих кустов. Крыша, покрытая длинной желтой травой, колыхалась на ветру, словно живая. В единственном окошке мерцал свет масляной лампы, и по земле танцевали дрожащие тени. Неподалеку от хижины стояла крытая телега, а возле нее зверем в клетке метался мужчина – его силуэт резко вырисовывался на фоне ночного неба.

— Мы успели? – Эрана выскочила из колесницы раньше, чем лошади остановились.

Мужчина обернулся, и в свете магических ламп, прикрученных к телеге, я увидела его искаженное страданием лицо.

— Она умирает, – простонал он. – Знахарка говорит, что духи требуют жертву.

В памяти всплыли слова моего деда: «Роды – это поединок жизни со смертью». Затем он добавил с самодовольной усмешкой: «Но только не в мое дежурство, Хель. Тогда у смерти ни единого шанса».