Лаванда для императора 1 - Ксения Никонова,Наталья Фирст Страница 11

— Дядько, пора.

Я бросила прощальный взгляд на место, где прошло мое не самое счастливое детство, и вдруг заметила отца. Он быстро спускался по ступеням.

— Что-то еще? — вырвалось у меня. В душе поселилось беспокойство.

— Нет, я пришел проститься.

Всего лишь?

— Прощайте, — сказала я без сожаления.

Отец вздохнул. Сделал движение, словно хотел поцеловать, но я остановила его взглядом. Незачем все это. Никогда между нами не было родственной любви. Так зачем сейчас ломать комедию.

— Тиана, — всесильный граф запнулся, — я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо, дочь. Я никогда не желал тебе зла.

На это я знала, что ответить. И злые слова прозвучали:

— А герцог мон Тикейра?

— Глупости, я бы никогда не дал согласия на этот брак. Мирабелла договорилась с мерзавцем, пока я был в отъезде.

— Вы не давали согласия на наш брак? — Мне захотелось присесть. — Но в договоре ясно прописано, что вы освобождаете меня от обязательств перед герцогом. Зачем тогда все это?

Отец поджал губы, выпалил зло:

— А что мне оставалось делать? Я не мог отправить во дворец Джину. Не мог. Нельзя отдать императору то, чего нет. Прости меня, доченька, но у меня не было выбора…

Меня попытались заключить в объятия, но я шарахнулась назад, вытянула перед собой руки.

— Не трогайте меня.

Отец неожиданно успокоился.

— Я все компенсировал тебе поместьем. У него хороший доход. Ты сможешь жить, ни в чем не нуждаясь, Тиана.

— Договора это не отменяет, — парировала я. — И клятвы.

— Не отменяет, — согласился отец.

Меня вдруг осенило:

— А лейр Николас в курсе, что его невеста уже не первой свежести?

— Этот идиот принимал в этом непосредственное участие. — Губы отца искривились в горькой усмешке. — Сейчас рвет на себе волосы. Еще бы, упустил такой шанс пропихнуть супругу в фаворитки самого Императора.

— Мерзость, — еле слышно выдохнула я. — Какая мерзость. Кругом ложь и подлость.

Подошла к коляске, считая, что дальше говорить не о чем. Отец сам подал мне руку, помогая взобраться на сидение.

— Мне так жаль, — сказал он, — что во всей семье только у тебя мой характер. Джина полностью пошла в мать.

Я молча кивнула. Возможно, отец ждал от меня ответа, но всякое желание говорить пропало.

— Трогай, — велел он кучеру, уже устроившемуся на козлах.

Коляска дрогнула, скрипнула ось. Колеса мерно застучали по мощеной камнем дорожке.

Я старалась сидеть прямо-прямо. Даже дышала через раз. В горле стояли слезы. Я ни разу не обернулась. Откинулась на спинку сидения лишь тогда, когда особняк остался далеко позади.

Мне хотелось только одного — больше никогда не возвращаться туда.