Большой игрок 1 - Эрли Моури Страница 110

Я знал, что этот шкаф — аналог обычного холодильника. Здесь он назывался «хранильник». Только сохранность продуктов в нем обеспечивалась не за счет холода, а с помощью магической силы, вложенной в синие кристаллы. Эта сила приостанавливала жизнедеятельность бактерий. Все это подсказала мне память прежнего Рублева еще в первый день на кухне в моем доме. Увы, память прежнего Саши работала очень избирательно, проясняясь в случаях маловажных для меня и угрюмо молчавшей, когда мне позарез требовалась важная информация.

— Да, если можно подогрей мне один клопик или как там его, — ответил я на предложение баронессы по клопсикам. — Хочу попробовать твою готовку. Вдруг мне понравится, и я возьму тебя кухаркой или вовсе в жены.

Ольховская расхохоталась:

— Какой же у тебе дурной юмор, пан Ап-пельсин. И кофе, да? — она повернулась, поймав мой кивок. — Давай, рассказывай зачем вешался. Почему не вешаешься снова, если с первого раза не вышло? Ведь надо доводить дело до конца.

— Ань, — я подошел к ней сзади и положил ладони на талию.

— Курва мачь! Руки! — она резко повернулась. — Иначе скормлю тебя Сехмет!

— Ну, прости, — я взял ее руку и поднес к губам.

— Так можно, — одобрила баронесса. — Теперь о твоем повешенье: рассказывай!

— Давай ты не будешь пока донимать этим вопросом… Он очень сложен. И не ко времени сейчас. Я к тебе с другой серьезной проблемой, — я смотрел, как она выкладывает на сковороду обжаренные мясные шарики, смешанные с распаренным рисом.

— Говори, я же твой секундант и должна тебе помочь, — Анна повернула бронзовую рукоять на лицевой панели плиты.

— Займи мне денег. Очень надо! И как можно раньше. Ань… — я просящее посмотрел в ее электрические глаза.

— Сколько, господин купец? — она достала из хранильного шкафа плошку со сметаной.

— Хотя бы три штуки. То есть три тысячи, — произнес я, глядя на клопсики. Сковорода почти мгновенно разогрелась, и они начали тихонько шипеть.

— Пан Рублев! Я тебе что, банк⁈ — Анна повернулась ко мне в этот раз с возмущением. — У меня в кошелке сто тридцать рублей! И с театра теперь мало что получу! Я сегодня собиралась ехать в издательство — может удастся продать старую рукопись или пьесы. Может хоть так смогу заработать! И картины мои не покупают! Мои прекрасные картины! Мои шедевры! Плебеи! Курвы! Быдло! — вспыхнула она, ударив лопаточкой о край плиты.

— Ань, Ань, успокойся! — я взял ее свободную ладонь, слегка сжал. — Я просто спросил. Мне тут особо не к кому обратиться.

— Я спокойна! Но ты меня взбесил! Целуй мою руку! — Ольховская поднесла к моим губам ладонь, изящную и холодную.

— Ладно, я тогда поспешу, — сказал я, трижды чмокнув пальчики баронессы. — Извини, мне правда очень надо. Причем поскорее. Может смогу взять кредит в банке, или как его тут… заем.

— А тот, что ты недавно брал, уже все? — она поставила на плиту кофейник, насыпав в него три десертных ложки кофе.

— В смысле, что я «недавно брал»? Что «уже все»? — не понял я, втянув ноздрями мясной аромат шипящих клопсиков.

— Ты брал заем в «Золотых Воротах». Думаешь, я не знаю? Ты успел эту кучу денег спустить? — она ковырнула лопаткой шарики на сковороде. — Конечно, на каких-нибудь шлюх?

— Я ничего не брал… — неуверенно произнес я, и тут в моей памяти начало всплывать кое-что…