Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер Страница 110

— При таком знакомстве? Вряд ли ты бы сразу поверила.

Честно говоря, не поверила бы.

Но сейчас это ничуть не делало ситуацию менее мерзкой.

Кайден стоял у стола, опершись ладонями о дерево. Лицо жесткое, собранное, но я уже чувствовала его состояние слишком ясно: он быстро считает. Рискует. Прокручивает варианты. И все варианты плохие.

— Какой шанс? — спросил он.

Эдриан очень медленно ответил:

— На разрыв? Если все сделать правильно — есть.

— Это не ответ.

— Потому что точного ответа нет. Насколько сцепка уже зашла?

Тишина.

Я почувствовала, как Кайден напрягся.

И поняла раньше, чем он заговорил: он не хочет отвечать при брате.

Ну конечно.

Поцелуй как ошибка только что стал еще и фактором расчета.

Прекрасно.

— Достаточно, — сказала я за него. — Метка изменилась сразу. Мы чувствуем друг друга сильнее. Всплески стали глубже. И да, это случилось после поцелуя, если вам обоим так удобнее измерять катастрофу.

Эдриан выдохнул сквозь зубы.

— Хреново.

— Великолепно, — отрезала я. — Еще кто-нибудь хочет подборку очевидных оценок?

Кайден поднял голову.

— Хватит.

— Нет, это вы хватит. Оба. Я устала быть единственной, кому можно сообщать правду только после того, как она уже горит под ногами.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент я почувствовала через метку новое.

Не боль.

Не желание.

Не страх.

У него внутри поднялось что-то тяжелое, очень темное и неожиданно хрупкое.

Вина.

Из-за поцелуя.

Из-за сцепки.

Из-за того, что он действительно понимал: сделал хуже не только себе.

Я резко отвернулась.

Не хочу.

Не хочу это чувствовать.

Потому что так сложнее держать злость.

— Значит, так, — сказала я, собираясь обратно по кускам. — Разрыв контура требует троих. Вы двое есть. Я есть. Значит, делать будем. Без вариантов.

Эдриан посмотрел на Кайдена.

— Она всегда так говорит о вещах, которые могут ее убить?

— Да, — сухо ответил тот.

— Тогда понимаю, почему тебя наконец перестало тянуть только к долгу.

Комната замерла.

Вот теперь по-настоящему.

Я медленно повернула голову.

Кайден стал ледяным.

— Замолчи.

Но поздно.

Слишком поздно.

Потому что брат уже сказал достаточно.

И я услышала не столько его слова, сколько то, как после них рвануло через метку. Неопрятно, резко, почти больно.

У Кайдена.

Правда.

Та самая, которую он давил, не желая даже давать ей имя.

Не только долг.

Не только защита.

Не только сделка.

Черт.

Я резко отвернулась снова.

Потому что если бы продолжила смотреть, все стало бы окончательно невыносимо.

— Когда? — спросила очень ровно. — Когда делать этот ваш разрыв?

Эдриан ответил уже серьезно:

— До следующей полной активации. После сегодняшней вспышки — максимум две ночи.

У меня внутри все похолодело.

— Две?

— Да.

— А потом?

Он посмотрел прямо на меня.

— Потом уже не вы будете решать, кто в вас говорит сильнее — вы, метка или контур.

Проклятье.

Кайден закрыл книгу и коротко сказал:

— Значит, завтра ночью.

— Вы уверены, что выдержите? — спросил Эдриан, глядя на его бок.

— Да.

— Ложь, — сказала я сразу.

Оба посмотрели на меня.

— Что?

— Вы едва стоите, — сказала я Кайдену. — И если завтра ночью вы рухнете посреди вашего великого разрыва контура, это будет не героизм, а идиотизм.

Эдриан неожиданно усмехнулся.

— А она мне все больше нравится.

— Это начинает утомлять, — процедил Кайден.