1635. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 110

Вот как это работает, милостивый господин.

Голуби твои, обученные и верные, мигом несут вести о ценах в разных городах, а также твои приказания доверенным людям.

Заключаешь договор в дешёвом граде. В Харлеме или Утрехте, где цена на луковицу тюльпана ныне мала — скажем, пятьсот гульденов за контракт на «Вице-короля» — ты бесплатно выписываешь сию бумагу у нотариуса, платёж-то в будущем, как обещание на урожай.

Пересылаешь в град подороже, где тот же контракт ценится в восемьсот гульденов из-за молвы и алчбы купцов. Ты шлёшь сам контракт с курьером, дабы он прибыл скорей, нежели слухи по трактирам.

Там, в богатом граде, предлагаешь оный контракт ниже рыночной цены — за семьсот пятьдесят гульденов вместо восьмисот, но берёшь мзду в 1–5 % наличными монетами, как скромный дар за услугу. Покупатель рад, мнит себя хитрецом, а ты — с полными карманами, без бремени держать товар.

Повторяй, покуда пузырь не лопнет. Делай сие вновь и вновь, по всем городам Голландии, пользуясь разницей в ценах, кои не ровны из-за медленных вестей. А когда, по воле Провидения, или Генеральных штатов, 3 февраля 1637 года все договоры объявят ничтожными, как прошлогодний снег, твои убытки сгинут, а барыши останутся.

Сия схема — как торговля специями меж Ост-Индией и Европой, но быстрее и хитрее. С голубями твоими ты — король арбитража, милостивый сударь, и можешь набить сундуки золотом, покуда глупцы гонятся за ветром. Да хранит тебя Господь от завистников в гильдии!»

Страха не было. Была тишина. Та самая, что наступила после дождя на Амстелской дамбе. Он надел плащ, взял шляпу. На пороге обернулся, бросив последний взгляд на контору — на место, где началась его новая жизнь и где теперь заканчивалась её первая, наивная глава.

Впереди был карнавал. И он шёл на него не как гость, а как главный распорядитель, единственный знающий, когда и как погаснут огни.

Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Тёплый ветер встретил его на набережной, принося с канала запах моря и далёких, невидимых полей, где в оранжереях росли луковицы, судьба которых — сделать его по настоящему богатым человеком. Или разрушить его окончательно.