[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 110

Я опустил ШАК. Развернулся к своим.

Семь лиц. Белые, грязные, с расширенными зрачками, в которых метались отражения хаоса внизу. Дюк привстал на колено, перехватив помповик, и на его разбитом бородатом лице расплывалась ухмылка такого дикого, весёлого безумия, какое я видел только у штурмовиков перед атакой, когда адреналин сжирает страх и оставляет только голый, звериный азарт.

Я набрал воздуха в лёгкие «Трактора» и заорал:

— Связь легла! У нас есть минута, пока они жрут друг друга! Клин! Дюк, ты остриё! Джин, Фид, берёте борта! Я держу тыл! Кира, защита центра! Пошли!!!

Дюк вскочил. Перехватил дробовик за цевьё, щёлкнул предохранителем и бросил короткий взгляд назад, на Кота и Дока.

— Понял, босс! Эй, задохлики! Держитесь за мой широкий зад и не отставайте, иначе вас сожрут! — голос здоровяка, усиленный динамиками штурмового аватара, загрохотал по камням.

Док злобно поправил лямки рюкзака с ампулами на обоих плечах, подтянул их так, что кожа аватара под ремнями побелела от давления, и прошипел сквозь зубы:

— Просто иди вперёд, техасец, а не то я вколю тебе паралитик.

Кира встала за Дюком. Пистолет в правой руке, ствол вниз, палец вдоль скобы. Она не посмотрела ни на кого из нас, только на склон, на триста метров осыпи и крови между гребнем и бетонной громадой разрушенной градирни.

— Меньше трепа, — сказала она. — Больше шагов.

Мы рванули.

Семь тел и один динозавр сорвались с гребня холма вниз по каменистой осыпи, и камни посыпались из-под ботинок с таким грохотом, что мне стало плевать на маскировку, потому что внизу три тысячи ящеров рвали друг другу глотки и наш топот на этом фоне звучал примерно так же, как писк комара в работающей кузнице.

Триста метров. Я считал их не глазами и не шагами, а ударами пульса, который «Трактор» транслировал в висках с добросовестностью хорошего кардиомонитора.

Сто сорок в минуту. Много для тела, которое рассчитано на сто десять. Но тело не спрашивало моего мнения, когда в двадцати метрах правее компсогнат, размером с овчарку, потрошил собственного сородича, и кровь летела веером, расписывая серые камни алыми брызгами.

Дюк врезался в край бурлящего котла первым.

Клубок из трёх компсогнатов, сцепившихся в склочную возню за кусок чьего-то хвоста, выкатился ему под ноги. Здоровяк даже не стал стрелять. Окованный сталью ботинок штурмового аватара впечатался в ближайшую тварь с такой силой, что мелкого хищника подбросило в воздух, и визжащее тельце улетело метра на три, сбив с ног ещё двоих. Дюк переступил через второго, третьего отшвырнул коленом и пёр вперёд, как ледокол через мелкие льдины, прокладывая дорогу широкими плечами штурмового аватара.

Дейноних бросился на него справа, вынырнув из кучи-малы с залитой кровью мордой и серповидными когтями, растопыренными для удара. Дюк развернул дробовик от бедра.

— Дорогу! — заорал он и нажал на спуск.

Клац-бум! Картечь на дистанции в пять метров ударила в грудную клетку дейнониха сплошным облаком свинца, и тварь отшвырнуло назад, в гущу дерущихся собратьев. Дюк перехватил цевьё, передёрнул. Гильза вылетела, пластиковый цилиндр блеснул в сером утреннем свете и канул в месиво крови и чешуи под ботинками.

— Раззудись, плечо! — орал здоровяк, и его голос перекрывал рёв и визг, потому что Дюк принадлежал к тому типу бойцов, которые становятся громче, когда им становится страшнее, и таким образом заглушают собственный ужас рёвом двигателя, работающего на полную мощность.