На руках умирает любовь - Габриэль Коста Страница 110

— Дорогая, твоя очередь, – Азель с печалью окинул ее взглядом. – У нас не так много времени, Риса.

— Какой кошмар, – сказала она строго. – Это просто ужас. Я… – она посмотрела сначала на Илая, потом на Сину. – Я должна отобрать любовь у друга, чтобы умерла подруга. Знаете, я приняла решение. Если все удастся. Я ухожу. Мне такое не надо. Ни вписывайте меня в имена героев. Это не победа. Это поражение.

— Риса, прошу, – Сина поджала губы. – Я устала. Я смертельно устала от всего. Сколько можно мне убеждать вас в своей решимости? Вы хотите еще больше испытать меня? Я больше не могу, – она заплакала.

— Я… – слезы тоже потекли из глаз Рисы, и она всхлипнула, начиная идти к Илаю. Он смотрел на нее с ненавистью. Он никогда не простит ее за это. Впрочем, как и она себя. – Вторая истина. Искры Великой кузницы. Единство.

От названия собственного костра Рису чуть не вывернуло от отвращения. Она положила руку на грудь Илая, и огромная сила в виде потока пламени от самой Великой кузницы направились в его тело. Солнцеподобного затрясло, и на его коже стали появляться, помимо огромного круга в центре, сотни мелких. Он покраснел и замычал от боли перерождения. Над его головой появился золотой венец из чистого света, а за спиной два меча. Теперь они будут сопровождать его до конца жизни. Уничтоженная стопа восстановилась с помощью того же света. А Глаз, запечатанный госпожой Марил, загорелся желтым пламенем. Но больше всего напугало то, как таяла его любовь. И в какую-то секунду Сина обожглась равнодушием его взгляда. Каменный столб рассыпался, знаки сошли с его тела. Илай смотрел на всех без единой эмоции.

— Великий пожар. Король рожденных светом. Кровавая месть, – он вытер кровь со своего лица и перечеркнул круг. – Я готов служить на благо мира.

Илай исчез. Его место заняло нечто другое.

Гилем, не говоря ни слова, с лицом, не выражающим ничего, кроме шока, пошел срывать проклятый снежный цветок. Он упал на колени обессиленный и заплакал. Слезы текли по его щекам, подбородку, размазывали кровь и грязь. Книгописец дрожащими руками потянулся к цветку и тот, словно живой, сделал то же самое в ответ.

Азель не ошибся, говоря, что достать этот ингредиент для снятия проклятия будет трудно. Они уничтожены.

В груди запульсировала татуировка розы, что Гилем поставил себе в день смерти Редлая. Она напомнила ему, ради чего он вообще сражался. Пальцы обхватили тонкий стебель и аккуратно сорвали. Цветок продолжал жить и источать холод. Единственное прекрасное, что у них есть. Он встал с колен, вытирая лицо, и повернулся к команде.

— Вот и все, – он горько улыбнулся. – Мы все собрали.

— Тогда пошли к кругу первых, он… – начал Азель. – Не далеко.

Кайл чувствовал, что попал в кошмарный сон. Ему казалось, он единственный, кто сохранил рассудок в этом ужасе. Айон и Илай, как лишенные всякого сочувствия, пошли за Азелем, который подозрительно сгорбился.

Риса и госпожа Марил перекинули руки Сины себе через плечи и направились за парнями.

Гилем сделал несколько шагов и остановился. Остальная команда ушла вперед, он развернулся к Кайлу и заглянул, казалось, в саму его суть. Кайл пожалел. Пожалел, что открыл пожар, узнал о пламени. Что взошел на «Золотой дракон» и вообще родился. Он – Океан. Сильнейшее существо в Виаруме, с бесконечными запасами пламени мечтало исчезнуть. Гилем покачал головой, часть его татуировки исчезла, и он подошел к Кайлу, положил руку ему на плечо и придвинулся ближе.