Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер Страница 111

Медленно повернулась.

И только теперь услышала — далеко, но уже ясно:

собаки.

Нет.

Не собаки.

Охотничьи рога.

Погоня.

Я закрыла глаза на секунду.

Конечно.

Ну конечно.

Я же всерьез надеялась, что смогу уйти из его замка в ночной лес и он не поднимет полдома?

Смешно.

Очень смешно, Алина.

Я сорвалась с места снова.

Теперь уже не просто быстро — отчаянно.

Снег хрустел под сапогами.

Ветки били по лицу.

Где-то позади рога звучали ближе.

Потом — крики.

Мужские голоса.

И один длинный, низкий звук, от которого у меня под кожей все сжалось так резко, будто кто-то ударил по той самой невидимой струне между нами.

Не рог.

Не человек.

Дракон.

Нет — не сам дракон.

Его ярость.

Я чувствовала ее даже отсюда.

Лес становился гуще.

Тропы больше не было.

Только сугробы, корни, черные стволы и холод, который уже начал забираться в пальцы.

Я зацепилась подолом за ветку, рванула ткань, чуть не упала, выругалась вслух и вдруг поняла: я не знаю, куда иду.

Вообще.

У меня не было плана дальше “подальше от замка”.

Гениально.

Просто гениально.

Я поскользнулась на скрытом под снегом камне и все-таки упала.

Жестко.

На колени.

Мешок вылетел из рук и покатился в сугроб.

Я рванулась за ним, хватая воздух ледяным ртом, и в этот момент сзади раздался голос:

— Алина.

Все.

Не крик.

Не приказ.

Именно поэтому хуже.

Я замерла, все еще стоя на коленях в снегу.

Медленно обернулась.

Арден стоял между деревьями в каких-то десяти шагах.

Без плаща.

В темной одежде, припорошенной снегом. Волосы растрепаны ветром. Глаза темные так, что даже в этой полутьме я видела — он на пределе.

За ним дальше, в отдалении, двигались огни факелов и люди, но он ушел вперед один.

Конечно.

Потому что, когда дракон что-то выбирает, догонять он идет сам.

— Не подходите, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

Слабо.

Жалко.

Он сделал шаг.

— Ты замерзла.

— Это сейчас не главное.

— Для меня — да.

— Вот в этом и проблема!

Я вскочила на ноги.

Снег осыпался с юбки.

Пальцы сводило от холода.

Сердце — от него.

— Зачем вы пошли за мной сами?

Он смотрел прямо.

— Потому что ты ушла.

— Очень содержательно.

— Алина…

— Нет, не надо. Не сейчас вашим голосом. Не так.

В его лице что-то дрогнуло.

Боль.

Злость.

Ярость.

И еще то самое страшное, что всегда появлялось, когда он чувствовал себя слишком близко к потере.

— Ты сбежала в зимний лес ночью, — сказал он тихо. — Из дома, где за тобой уже охотятся. Что именно ты ожидала?

— Что дам вам воздух!

— Я не просил воздуха!

— А должен был!

Я шагнула к нему сама.

Буквально в снег, в ветер, в эту ледяную темноту.

— Вы не понимаете? После Эсвальда, после суда, после дома советов все уже смотрят не на меня — на то, как вы из-за меня меняетесь. Я не хотела однажды увидеть, как вы выбираете между мной и всем, что держали столько лет.

Он подошел ближе.

— Уже выбрал.

— Вот именно!

Слова вырвались почти криком.

Ветер тут же разорвал их по веткам.

— И я не хочу быть причиной, по которой вас сожрут живьем ваши же домы!

Он остановился в шаге.

Лицо жесткое.

Глаза темные.

И в этом шаге было все, что я ненавидела и любила одновременно: упрямство, сила, невозможность отступить.

— А я не хочу, — сказал он, — чтобы ты решала за меня, что для меня хуже.

Я закрыла глаза.

Проклятье.

Снова.

Каждый раз он умудрялся бить туда, где у меня не было достойного ответа.