Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 112

— Это что же, все, что ты привезла с собой?

— И девять файров вдобавок.

Сильвина так и прыснула.

— Воистину, несказанное богатство! – Она выглянула из окна, чтобы полюбоваться стайкой файров, которые все еще нежились на залитой солнцем крыше. – Значит, эти непоседы могут-таки оставаться на месте, если им велят?

— В общем-то, могут. Правда, не знаю, как на них повлияет такое количество народа и непривычный шум.

— Или такие вот приятные неожиданности, – улыбнулась Сильвина, кивая в сторону окон, откуда лились звуки музыки.

— Ведь они всегда подпевали мне… А я не сообразила, что здесь нельзя…

— Откуда ж тебе было знать, милая? Не стоит так переживать. Скоро ты здесь прекрасно освоишься. А теперь давай-ка свернем твои пожитки, и я провожу тебя к Данке. Еще, сказал Робинтон, тебе нужно будет подобрать себе гитару. У мастера Джеринта наверняка найдется что-нибудь подходящее. Потом тебе придется самой сделать для себя инструмент. Если, конечно, ты еще не сделала его в Полукруглом, когда училась у Петирона.

— Нет, гитары у меня никогда не было, – тихо ответила Менолли, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Но ведь Петирон взял свою гитару с собой. Тебе, конечно…

— Да, мне доводилось на ней играть.

Менолли удалось не выдать свои чувства, хотя на нее лавиной нахлынули воспоминания о том, как ее лишили драгоценного инструмента, как отец выпорол ее за то, что она, нарушив его запрет, осмелилась сыграть свою песню.

— Еще я смастерила себе свирель, – поспешно добавила она, стараясь отвлечь Сильвину от дальнейших расспросов.

Порывшись в узелке, девочка достала свирель, которую вырезала, когда жила в пещере на морском берегу.

— Тростниковая? И, судя по всему, вырезана простым ножом? – заключила Сильвина, подойдя к окну и критическим взором окинув творение Менолли. – Что ж, неплохая работа для обычного ножа, – одобрительно произнесла она, возвращая инструмент Менолли. – Что ни говори, а учить старый Петирон умел.

— Вы хорошо его знали? – Менолли снова остро ощутила тоску от потери единственного в родном холде человека, который относился к ней по-доброму.

— Как же, конечно знала. – Сильвина испытующе глянула на Менолли. – Неужто он никогда не рассказывал тебе о Доме арфистов?

— Нет, с какой стати…

— Как это «с какой стати»? Ведь он тебя учил, поощрял тебя к сочинительству… И песни твои Робинтону отправил…

Сильвина долго с искренним удивлением разглядывала Менолли, потом, тихонько рассмеявшись, пожала плечами.

— Впрочем, у Петирона были свои причуды, вечно-то он мудрил. Но человек был хороший.

Менолли молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она корила себя за то, что в нескончаемые тоскливые дни, тянувшиеся в Полукруглом после кончины Петирона, осмелилась усомниться в том, что он выполнил свое обещание. Хотя в последнее время память частенько подводила старого арфиста…

— Да, пока не забыла, – нарушила ее раздумья Сильвина, – сколько раз в день нужно кормить файров?

— Обычно самый большой аппетит у них по утрам, хотя они всегда не прочь закусить – может быть, потому что мне самой приходилось добывать для них пропитание, а это занимало много времени. По-моему, у диких таких проблем не возникает…

— Стоит их один раз покормить, и они от тебя уже не отстанут, так? – Сильвина улыбнулась, чтобы смягчить не очень лестное для файров замечание. – Повара сваливают все отходы в большой глиняный чан в кладовке… Большую часть сжирают сторожевые звери, но я распоряжусь, чтобы ты получала столько, сколько тебе понадобится.