Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 113

И никакие незнакомцы к тому не имели никакого отношения.

Дни после праздника полетели один за другим. Вот только утром зорьку встречаешь, а уже солнышко к закату клонится. Моргнуть не успеешь. Я с головой погрузилась в работу — и на мельнице, и в прачечной. Приближался срок окончания ремонта, и мужики работали уже без прежних насмешек, а с настоящим старанием.

Стену почти возвели, для крыши опоры наладили, даже жернова уже водрузили на место, предварительно под них заменив балки. Оставалось доделать текущие работы и наладить колесо. Но я уже проверила с помощью мужиков сам механизм и тот, о благо! Работал!

О случившемся в березовой роще я старалась не думать. Хотя мысли сами собой возвращались к тому загадочному поцелую и бередили сердце. Кто был тот незнакомец? Я внимательно наблюдала за господами, когда те приходили на мельницу. Ни Александр Николаевич, ни Фридрих Карлович не выказывали ни малейшего намека на то, что это был кто-то из них. Никаких особых взглядов, никаких двусмысленных фраз, ничего такого.

Барин по-прежнему держался со мной вежливо, но отстраненно, хотя и не стеснялся во всеуслышание хвалить мой ум и прозорливость. Впрочем, он и мужиков хвалил за ладную работу. В остальном же, как и прежде контролировал работу, иногда задавал вопросы о ходе восстановления.

Профессор же теперь был полностью поглощен своими раскопками — нашел какие-то древние монеты у мельничного холма и теперь буквально носился с ними, как с писаной торбой.

— Дарья, подержи-ка, — Гаврила протянул мне доску, которую прилаживал изнутри мельницы к рычагу, что вел к водяному колесу.

А вот кузнец наш, я заметила в эти дни, как-то все ж переменился. Стал... мягче, что ли? Больше разговаривал, чаще смотрел в мою сторону. Да и не только со мной, со всеми словно оттаивал понемногу. Мужики даже шутить начали на этот счет.

— Гляди-ка, Гаврила, никак женихаться задумал? — подначивал его Федор. — Молчун наш заговорил!

Гаврила только отмахивался от шуток, но не сердился, как раньше. Даже не хмурился. А я и вовсе делала вид, что ничего не замечаю. Хоть бы они на меня при том взгляды нахальные и кидали. Но я уж привыкла, что среди их компании кто-то нет-нет, да шутеечкую чутка сальную, али провакационную, отмочит. Не ради того, чтобы меня как принизить, а просто натура у них такая была. И работалось им при том веселее.

А я-то что, не обижали ведь. Пусть себе языками треплют, пока лишнего не позволяют. Я и сама могла им по теме ответить, чем неизменно вызывала хохот. Порой казалось даже, что они только для того все и затевают — поглядеть, как я отвечать стану.

Но в один из вечеров кой-что все же произошло, что меня из колеи-то довыбило. Мы устанавливали последнюю часть механизма — зубчатое колесо, которое должно было передавать движение от водяного колеса к жерновам. Я объясняла, как правильно его закрепить:

— Вот так, видишь? Оно должно свободно вращаться, но без большого люфта.

Гаврила кивал, сосредоточенно прилаживая детали. И вдруг Степан, который помогал нам держать тяжелую конструкцию, оступился на досках. Колесо накренилось, грозя сорваться со своего места. Мы с Гаврилой одновременно бросились подхватывать его, столкнулись плечами, и вместо катастрофы вышла какая-то нелепая куча-мала.