Голос Кьертании - Яна Летт Страница 114

Они с Иде справятся и на этот раз.

Он дважды проверил свои и её выкладки и списки и остался доволен.

Там, где деревья редели и сквозь стволы струился изменённый беловатыми отблесками лунный свет, Эрик Стром сошёл с тропы, и Иде последовала за ним.

— Здесь красиво, – сказала она вдруг, и он взглянул на лес – призрачный, величественный – по-новому.

— Да, действительно. Мне всегда казалось, что этот лес…

— Искусственный?

— Да. – Он в который раз поразился тому, как сходятся их мысли и чувства. – Эти стройные ряды деревьев, и то, что под ногами… Должно бы быть больше игл и гнилой листвы.

— И мхов. И всё-таки это лес… особенно сейчас, ночью.

— Тебе не слишком нравится жить в Химмельборге, да? – спросил он вдруг, и Иде ненадолго задумалась, прежде чем ответить.

— Не знаю… Мне нравится, что в Химмельборге так богато, так красиво… Что можно что угодно найти и что угодно купить, что девочкам есть где и чему учиться. – Она помолчала. – Но если бы где-то на окраинах, там, где настоящий лес, в маленьких городах вроде Ильмора было бы так же богато и красиво, я бы, наверное, предпочла жить там. Я понимаю: так не бывает.

— Бывает. Просто не здесь. И не теперь. Но, может, после Стужи…

«После Стужи, после Стужи…»

Он повторял это раз за разом, как заклинание, пока сам в него не поверил.

Они дошли до каменной стены – последней символической преграды перед Стужей, которая не могла остановить препараторов. Им даже не понадобились верёвки – Стром подсадил Иде, а затем последовал за ней, цепляясь за неровности в старой кладке. Лес за стеной был совсем редким, деревья – невысокими и кривыми, песок под ногами – серым и мягким, как пепел.

— Мы пришли. Видишь те два камня? Будем заходить здесь.

Тонкая граница между Стужей и лесом, на которой не росло ничего, кроме редких кустиков чахлой травы, плавилась жемчужным сиянием. Ледяная стена со сдержанным любопытством смотрела на них.

Они помогли друг другу подогнать струды и ввести в разъёмы смеси эликсиров, а потом Эрик спрятал их одежду и плащи под одним из камней, прикрыв сверху ветками. Он хотел сказать: «Мы за ними вернёмся», но не стал, поддавшись неожиданному приступу суеверности. Он никогда не был суеверным, но из-за Иде многое изменилось.

— Мы за ними вернёмся, – сказала она, его ученица, и опустила защитную маску.

«Идём?»

Странно было входить в Стужу вот так, не через ворота лётного центра, дарящие хотя бы иллюзию контроля – и связи с миром живых.

Они ступили в гущу того, что могло бы показаться молочно-белым туманом, но было гораздо более плотным, чем туман. Стужа не сопротивлялась – гостеприимно раскрыла им объятия, приветствуя, как мать приветствует поздно вечером загулявших детей.

Возможно, они даже слишком перестраховались с дозой эликсиров, потому что холода не было совсем… во всяком случае, пока.

«Вперёд. На тебе – всё, что по левую руку и впереди. Тихо и быстро».

«Видимость сразу плохая. Так должно быть?»

«Да. Центры построены на возвышенностях, где воздух прозрачнее. Но скоро станет лучше».

Лучше не становилось, хотя они двигались вверх. К туману добавился снег, мелкий, залеплявший очки, и Эрик подумал: хорошо, что они пошли вдвоём. Без ястреба, способного засечь появление опасного снитира заранее по душе, по такой погоде им придётся несладко… но вдвоём они справятся.