Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 114

Дальше уже не было никаких лесов, скал и погостов, а только снежная пурга среди сопок и замерзших болот.

В следующем стойбище, на которое нордлинги наткнулись почти случайно, их приняли приветливо. Здесь гости еще были святы, и саами пока не научились зарабатывать на них. В этом стойбище никто не знал языка нордлингов. Крум, вспоминая наречие своего детства, кое-как переводил.

У этого племени не было своего нойды, но гостей отвезли к одинокому старику, что жил в пещере у заповедного озера, которое так и звалось – озеро Сейдов. Саами очень хвалили мудрого деда и уверяли, что он-то уж точно поможет отобрать душу мужа бедной женщины у злого бога. Старик не стал отнекиваться и устроил гадание – однако назойливо просил крепкого вымороженного вина, которым славились нордлинги. Напившись, отправил свою душу в полет, а сам превратился в большой камень. Да так им и остался.

Разочарованная Славуша и ее спутники поехали дальше. Зимний путь был тяжел; их преследовала непогода, словно пытавшаяся выгнать чужаков из Финнмарка. Они побывали еще в нескольких стойбищах. Везде их хорошо принимали, однако местные шаманы сразу шарахались, услышав о просьбе Славуши.

Крум везде спрашивал, где кочует род его деда, и наконец выяснил. Он предложил Славуше добраться до кочевья предков и там ждать весны. Если так и не найдется смелого нойды, готового выступить против чужого бога, по первому теплу Славуша, Льот и Синдри просто уедут домой.

— Что же делать?! – горевала хозяйка Ярена. – Никто не хочет помочь, а время уходит!

* * *

Однажды путники ночевали в еловой корбе, в распадке между двумя сопками. Отчаявшись, Славуша направлялась на юг, домой. Скитания по Финнмарку оказались бесплодны. Страшные снежные бури остались позади – на севере, в тундрах. Здесь, в еловом лесу, царили безветрие и тишина.

…Той ночью Славуша проснулась и не вдруг поняла, отчего колотится сердце.

«Что не так? – думала она, лежа под меховым одеялом. – Почему так тихо? Неестественно тихо… Я не слышу дыхания!»

Она вскинулась и поняла, что осталась в палатке одна. Все ее спутники исчезли.

Натянув унты, Славуша вылезла наружу. Чуткие собаки лежали в снегу, как мертвые, – или они и были мертвы? Людей же и след простыл. Черный еловый лес стоял вокруг застывший, неподвижный. Ни ветерка, даже запахи исчезли.

«Я в царстве мертвых! – холодея, подумала Славуша. – Это уже не мир живых – тут само время остановилось…»

Оглядываясь, она краем глаза уловила движение.

Темные человеческие фигуры одна за другой удалялись, исчезая за деревьями. Еще мгновение – и они пропадут из виду. Славуша бросилась за ними в погоню.

Проваливаясь в снег, оступаясь, она все же через некоторое время догнала последнего из идущих. Это был Крум. Он шагал, словно во сне; да, верно, с открытыми глазами, поскольку не слышал и не видел Славушу. Она трепала его за рукав и кричала в ухо, но у него даже веки не дрогнули. Видно было, что люди вылезли из палаток, в чем легли спать. Ни один не обулся, так и шагали по снегу в шерстяных носках. Ни шапок, ни рукавиц, хотя все вокруг было сковано тяжким, многомесячным холодом…

— Льот! – Славуша обогнала Крума и кинулась к молодому бонду.

Она тряхнула его, но Льот даже не попытался ее оттолкнуть – просто так же медленно шел дальше.