Криминалист 6 - Алим Тыналин Страница 116

— Я не говорю, что одни и те же люди. Я говорю, что один звонок покажет, пересекаются ли покупатели. Если да, то это нить. Если нет, ты потеряешь всего десять минут.

Я открыл рот, чтобы сказать еще что-то, и остановился на полуслове. Аргумент, уже сложившийся в голове, рассыпался, не успев дойти до языка, потому что она права.

Всего один звонок. Десять минут. Никакого риска, минимальные затраты, потенциальная зацепка.

Простейшая арифметика расследования гласит, что если проверка занимает всего десять минут, а потенциальный результат намного больше, то надо проверить. Не обсуждай, не спорь, не строи теории. Проверяй.

Она смотрела на меня. Тот же ровный взгляд, бездонные карие глаза, без нажима и без ожидания. Просто смотрела и ждала, когда я приду к выводу, к которому она пришла тридцать секунд назад.

— Позвоню в понедельник, — сказал я.

— Хорошо.

Ни торжества. Ни тени улыбки. Ни малейшего намека на слова «я же говорила».

Она просто взяла пустую чашку со стола, пошла к раковине, открыла воду, помыла чашку, и поставила на сушилку. И пошла жить дальше в мире, где вопрос решен, закрыт и не требует обсуждения.

Вот что меня раздражало. Не ее правота, а кое-что другое.

Николь даже не заметила, что спор вообще состоялся. Для нее существовал один момент: «я сказала, все верно, теперь двигаемся дальше». Все промежуточное, возражения, аргументы, контраргументы, прошло мимо нее, как шум за окном, не относящийся к делу.

Пока я строил доводы и подбирал формулировки, она уже стояла у раковины и мыла чашку. Подумала один раз, точно и коротко.

И пошла дальше. Без остановки, без оглядки. Также, как бегала, три мили разминка, настоящая работа после шести. Также как стреляла, пять из пяти в десятку, без промаха и повторов.

Я доел яичницу. Отнес тарелку к раковине, где Николь домывала чашку.

— Ты всегда права, — сказал я.

Николь закрыла кран. Поставила чашку на сушилку. Вытерла руки белым, вафельным полотенцем, висящим на крючке у плиты. Повернулась.

— Не всегда, — сказала она. — Но когда права, не вижу смысла делать вид, что нет.

И ушла в комнату, к дивану и газете, к оставшимся двадцати страницам «Вашингтон Пост» с региональными новостями, криминальной хроникой и расписанием телепрограмм на воскресенье.

Прошла мимо меня, босая, в армейской футболке, с серебряной цепочкой с подковкой на шее. прошла и не обернулась, потому что разговор закончен, чашка вымыта и мир продолжается ровно с того места, где все началось.

Я остался у раковины с пустой тарелкой и полотенцем в руках. Вытер тарелку, поставил в шкаф. Налил себе еще кофе, горького, перестоявшего, крепкого, и сел за стол.

Из комнаты доносился шорох газетных страниц. Николь читала, подтянув ноги на диван, над плечом у нее горела лампа с желтым абажуром. За окном ночной Потомак, огни Росслина, послышался далекий гудок баржи.

В понедельник я все-таки позвоню в балтиморское отделение. Возьму список покупателей «Мидтаун Арт» и сравню со списком покупателей «Шоу Контемпорари».

Если пересечение есть это нить. Если нет то это всего десять потерянных минут.

Я отпил кофе. Горький, густой и пережженный. Но горячий. Этого достаточно.