Зарево. Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль Страница 116

Роудез не успел отнекнуться. Уже вскоре он подавал мне вещи, а я укладывал их в багажник таким образом, чтобы можно было легко найти что-то и всегда знать, где это что-то может находиться. Сумку с оружием оставили в салоне на полу. Там же лежали бутылки с водой. На сидениях остались наши со Штеф рюкзаки и плед.

Под завалами вещмешков нашлись еще два набора ножей, канаты, какая-то цепь, о которой я ничего не помнил. Два укомплектованных ОЗК. Один противогаз. Запасной бронежилет. Покоцанный шлем. Абсолютно новый варбелт. Три РПСки. И сапожный крем, который я потерял около полугода назад… Если бы Сборт увидел эти богатства, старательно прикрытые аккуратно сложенными портфелями, сумками и огромным пледом, я бы уже получил по шее. Но теперь все было разобрано, рассортировано, и в большинстве своем разложено в багажнике – иронично, что дома подобного хаоса я себе никогда не позволял, но кавардак в машине словно делал ее… Поуютнее, что ли?

Казалось, мы почти ничего с Роудезом не сделали, но на все это ушел по меньшей мере час. Однако время потрачено умело. Во-первых, освобождено место, пригодное для более нормального, можно сказать полноценного (все-таки кресла горгоновских машин были, признать откровенно, роскошными) сна. Во-вторых, я нашел кучу полезных забытых вещей, в том числе свою старую рацию, прибывающую в рабочем состоянии. В-третьих, вся эта затея с расхламлением неплохо отвлекла от лишних размышлений, лезущих в голову: бухтение Нормана не давало остаться наедине со своими тараканами, да и он сам повеселел, придумывая сотое оскорбительное восклицание в мою сторону.

Роудез обладал потрясающей способностью в любом дермище находить что-то позитивное; "меньше стресса – в добрый путь!" – как главная парадигма и девиз по жизни. Его здоровому похеризму можно было только позавидовать, и если постулатом Роберта являлось здравомыслящее спокойствие, то Норман ратовал за спокойствие расслабленное и уповающее наслаждением от жизни.

Стивен и Сборт все еще что-то обсуждали, рядом с ними стояла Сара, скрестив руки на груди и внимательно слушая. Сэма я не видел, и, скорее всего, он сидел в трейлере. Боур бродил неподалеку, собирая сухие ветки; ему помогала Шайер, не пойми откуда появившаяся. На ее плечах красовалась явно не по размеру огромная синяя клетчатая рубашка; кто-то из горгоновцев посодействовал в пополнении гардероба девушки.

Рацию мы с Норманом проверили, и она прекрасно работала. Пока Роудез направился уточнить про запасную форму у Стивена, я обернулся к Михе со Штеф, но неуловимого журналиста рядом с Михаэлем уже не было. Пропажа нашлась практически сразу, стоило только пройти немного к речушке – Штефани сидела за кустами на берегу на чьей-то куртке, держа в руках записную книжку Гивори.

За прошедшие дни Шайер изучила все, что смогла разобрать. Она вникала в документы, выписки, вырванные из общего контекста заметки. Пыталась систематизировать, выстроить хронологию и логическую цепочку – казалось, Штеф пытается забыться в этих неровных записях и бесконечных напечатанных листах. Шайер периодически консультировалась, – то у Роберта уточняла детали обстановки на Севере и юго-западе, то заваливала Михаэля вопросами из химико-биологической и анатомической сферы; то, совершенно внезапно и, точно невзначай, заводила отдаленный разговор, в котором всплывало какое-нибудь небезызвестное и зачастую неоднозначное имя. Многие из фамилий были связаны с действующей властью. Другие – именитые личности медицинской среды, бывшие последние несколько лет у всех на слуху.