[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 117

Напряжённый металл. Один точный удар, и всё рухнет.

Рёв Роя в дверном проёме стал громче. Вторая тварь перелезала через тушу первой, и за ней вставала третья, четвёртая, живая стена чешуи и когтей, которая вламывалась в градирню, как поток воды через пробоину.

Я прыгнул.

Не в проём. В проём прыгать ногами вниз было бы разумно, аккуратно и безопасно. У меня не было ни секунды на разумное. Я бросил тело «Трактора» в чёрный квадрат колодца рыбкой, вперёд головой, и полтора центнера инженерного мяса рухнули в темноту, в запах гнилой воды и ржавого металла.

Левая рука в слепом, отчаянном броске нашла скобу лестницы. Пальцы сомкнулись на ржавой стали, и мышцы «Трактора» взвыли, принимая на себя рывок полутораста килограммов, летящих вниз с ускорением свободного падения.

Плечевой сустав хрустнул так, что я на мгновение решил: вывих. Но боль была рабочей, тупой, натяжной, не той острой вспышкой, которая означает порванные связки. Сустав выдержал. Пальцы выдержали. Скоба, вмурованная в бетон чёрт знает сколько лет назад, тоже выдержала, хотя заскрежетала в гнезде так, что сердце пропустило удар.

Я повис на одной руке в вертикальном колодце. Ноги болтались в пустоте. Правая рука сжимала ШАК, тяжёлый, бесполезный теперь кусок металла с одним-единственным патроном в магазине.

Одним.

Задрал ствол вверх. Над головой, в квадрате серого света, я видел нависающую плиту перекрытия и два натянутых ржавых прута арматуры, на которых она висела. С такого ракурса, снизу вверх, прутья казались тонкими, хрупкими, как спички. Но пять тонн бетона держались именно на них, и чтобы освободить эти пять тонн, мне нужно было перебить оба прута одним выстрелом.

Одним патроном. Одной рукой. Вися в колодце на другой.

В квадрате света над головой мелькнула тень. Морда ютараптора заглянула в проём, и жёлтые глаза, пустые, управляемые, нашли меня внизу. Пасть раскрылась. Тварь напрягла задние лапы, готовясь прыгнуть в колодец следом за мной.

Я поймал перекрестие. Два прута, натянутые под весом плиты, пересекались в одной точке, в том месте, где оба входили в бетонный край обвалившегося перекрытия. Точка напряжения. Узел, который держал всю конструкцию. Одна пуля, один разрыв, и гравитация сделает остальное.

Палец нашёл спуск.

Последний патрон.

ШАК ударил в ладонь отдачей, от которой запястье прострелило болью до локтя, и звук выстрела в замкнутом бетонном колодце оказался настолько оглушительным, что мир на секунду стал ватным, немым, состоящим только из вибрации и давления.

Бронебойная пуля ударила в ржавый металл, и оба прута лопнули с резким, звонким хрустом, похожим на треск ломающейся кости, только громче.

Плита сорвалась.

Пять тонн бетона, которые десятилетиями висели под потолком градирни на двух ржавых прутках и силе привычки, рухнули вниз с грохотом, от которого стены колодца вздрогнули и посыпалась бетонная крошка. Я судорожно соскользнул по скобам на метр ниже, обдирая ладони о ржавчину, и плита пролетела над моей головой так близко, что ветром от неё сорвало пыль с визора.

Бетонная глыба впечаталась в горловину колодца с ударом, от которого весь мой скелет, и настоящий, и «Трактора», содрогнулся, как содрогается мост, по которому проехал танк.

Края проёма раскрошились, пыль и щебень полетели вниз, барабаня по бронепластинам «Трактора» и по каске с остервенением каменного дождя. Плита встала в горловину, как пробка в бутылку, косо, с перекосом в полградуса, но намертво, заклинившись между стенками колодца всей своей пятитонной массой.