История Кузькиной матери - Марьяна Брай Страница 117

Я сразу же почувствовала прилив вины за наш последний разговор. – Екатерина Ивановна, прошу простить меня за тот раз. Я была так несправедлива к вам. Моя несдержанность…

Екатерина Ивановна мягко улыбнулась, прерывая мои извинения.

— Тише, милая. Сейчас не время для этого. Главное, что Мария Петровна жива.

И вот началась новая обыденность. Екатерина Ивановна тут же взяла на себя заботу о больной. Эта, на первый взгляд, эмансипированная для данного времени дама колдовала над отварами, примочками, и не отходила от постели Марии Петровны, читая молитвы и поправляя ей подушки. Я же суетилась по дому, стараясь максимально облегчить их заботы.

Я разговаривала с дочерьми больной женщины, объясняла им происходящее, руководила прислугой, следила за порядком. Между делом подходила к окну, пытаясь рассмотреть дорогу, ведущую к соседней усадьбе. Мысли мои постоянно возвращались к Анастасии и ее поступку. Но чаще всего я думала о нашем учителе.

Чуть позже, когда мы пили чай на кухне, Екатерина Ивановна, взглянув на меня, словно между прочим обронила:

— Знаете, Алла Кузьминична, пока вы отдыхали, Дмитрий, забрав с собой людей из полиции, отправились в дом к Марии Петровне. Они забрали вашу сестру, Анастасию, и увезли её в Николаевск.

Я опешила. Чашка в моих руках дрогнула, а горячий чай чуть не выплеснулся на скатерть.

— Увезли? В Николаевск? – переспросила я, не веря своим ушам.

Значит, Дмитрий Михайлович не терял времени даром. Внутри меня поднялась волна сложных чувств: облегчение, что Настя больше не навредит, горечь от этого родства, и как будто сопричастность с ее злодеяниями, и какое-то странное предчувствие.

Екатерина Ивановна кивнула.

— Да. Как только вы уснули, они отправились туда. Похоже, Анастасия пыталась сопротивляться, но её усмирили. Думаю, Дмитрий хочет допросить её лично. И это правильно, – моя гостья внимательно наблюдала за мной, словно пыталась прочесть по моему лицу.

Я машинально поставила чашку на стол. Мысли роились в голове, мешались, не давая сосредоточиться. Настя в Николаевске. Это значит, что она теперь в руках закона. Медленно, как будто складывая пазл, в моей памяти стали всплывать обрывки разговоров, случайные фразы, сказанные сестрой в день приезда. Я вспомнила, как Настя, порой, с какой-то странной настойчивостью, расспрашивала меня о делах моего покойного мужа, и очень злилась, что я уходила от темы.

Я тогда не придавала этому значения, думала, женское любопытство. Но теперь… Теперь это казалось зловещим. И я помнила, как однажды она задала вопрос о Харитонове, о пережитом мною. Мне тогда даже показалось, будто она мне соболезнует, и я винила себя за то, что чрезмерно ее демонизирую. Я тогда отмахнулась, сказав, что это грязные дела, и ей не стоит о таком думать.

— Харитонов… – прошептала я, и мурашки пробежали по коже.

Екатерина Ивановна вопросительно посмотрела на меня.

— Вы что-то сказали, Алла Кузьминична?

— Ничего, – поспешно ответила я, хотя внутри меня уже всё звенело от догадок.

— Просто… просто думаю о том, как Настя могла быть причастна к такому, – я поднялась и подошла к окну, обдумывая ситуацию. Если Настя знала о Харитонове и его методах, то не могла ли она целенаправленно найти его или его подельников? И зачем? Конечно же, ради выгоды. Мария Петровна была серьезным препятствием на пути к наследству Василия. Хотя… Она же, на мой взгляд, понравилась хозяйке дома! Полная бессмыслица!