Узоры прошлого - Наташа Айверс Страница 117

А нам на Яузе было не до гуляний. В новых срубах стало тесно от людей, сушильных рам и валов. В обед при сдаче смены мы с Полиной обходили помещения, проверяли краску и вели счёт. К весне дело наше разрослось так, что теснота и скученность уже начинали мешать работе. Катки крутились без перебоя, сушильные рамы стояли вплотную.

Тогда же пришло известие, что в конце марта при Московском отделении Императорского Вольного экономического общества будет устроен показ мануфактурных изделий. Говорили, что особое внимание станут обращать на ткани, способные заменить заморские.

Батюшка, услышав это, сразу сказал:

— Поедешь. Покажешь товар лицом.

Я сперва засомневалась: ещё один крупный заказ и можно было сорвать сроки, а с ним и поставить под угрозу нашу репутацию.

— А ежели новые заказы?

Батюшка только махнул рукой.

— Ты ж сама летом расширяться собиралась. Так что ж тянуть? Начнём раньше. Весна — самое время. А с деньгами не тревожься — я подмогну.

Он прищурился, как бывало, когда видел впереди выгодное дело.

— Имя Кузьминых зазвучит.

В день показа зал при Московском отделении Императорского Вольного экономического общества был полон с самого утра. Помещение отвели в каменном доме на Ильинке — с высокими окнами и белёными стенами, где обычно собирались для чтения докладов и обсуждения хозяйственных дел. Теперь вдоль стен и посредине зала тянулись длинные выставочные столы, покрытые серым сукном.

Под сводами стоял негромкий, деловой гул. Купцы в длинных кафтанах и сюртуках переговаривались вполголоса, склоняясь над образцами красок в склянках и резными досками для ручной набойки. Приказчики прохаживались между рядами, помечая в записных книжках цены за аршин и имена мастеров. Несколько военных в мундирах с орденскими лентами останавливались у столов с сукном — говорили, что ведомства ищут отечественные поставки для обмундирования, дабы меньше зависеть от заморских тканей. Попадались и господа из учёного сословия — в очках, с бумагами под мышкой. Дам было немного. В тёмных платьях и тёплых накидках они медленно обходили столы, задерживаясь у тверских сукон, ярославского полотна, пестряди и набивных ситцев.

Наш стол стоял ближе к окну. Вместе с Марьей и Полиной я раскладывала ткани, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Я подняла глаза и увидела Ковалёва.

Он стоял чуть поодаль и говорил с кем-то из купцов. Но взгляд его был прикован к нашему столу.

Я отвела глаза и занялась делом.

Люди подходили, щупали ткань, подносили к свету, расспрашивали, где красим, чем закрепляем, не линяет ли.

Один пожилой купец, Кривцов, задержался у нашего стола дольше прочих. Невысокий, сухощавый, с аккуратно подстриженной седой бородой, он долго молча разглядывал разложенные изделия.

— Это всё ваше?

— Наше.

Он провёл ладонью по «Нарядному», затем отступил на шаг, окинул взглядом весь стол — раскрытые полотна, аккуратно сложенные отрезы, образцы и куклы.

— Слыхал я, Дьякову двадцать тысяч аршин дали… — произнёс он негромко. — И как только успели?

— В две смены, — спокойно ответила Полина.

Кривцов приподнял брови.

— И всё это с одного двора?

— С одного, — сказала я.

Он помолчал, словно прикидывал в уме.

— Ладное дело…

Дальше вопросы посыпались один за другим:

— Людей сколько при деле?