Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 117

Часть третья

Изумрудный город

В один душный летний вечер, примерно через три года после выпуска из Шизского Университета, Фиеро заглянул в унионистскую капеллу на площади Святой Глинды, чтобы скоротать время перед встречей с земляком в опере.

В студенчестве Фиеро не питал склонности к унионизму, но со временем полюбил фрески, которыми зачастую украшали дальние уголки старых часовен. Он надеялся найти изображение святой Глинды. С самой Глиндой Ардуэннской с Верхнего Нагорья он не виделся со дня её выпуска – она закончила университет на год раньше него. Но всё же Фиеро полагал, что не будет большим святотатством зажечь ароматную восковую свечу перед ликом святой Глинды и вспомнить её тёзку.

Служба подходила к концу, и прихожане – сентиментальные юноши и старухи в чёрных платках – медленно расходились. Фиеро подождал, пока арфистка в нефе закончит играть сложный диминуэт, и подошёл к ней.

— Простите, я приезжий, с запада. – Это и так было довольно очевидно по его тёмно-охристой коже с племенными татуировками. – Я не вижу здесь служителя – дьякона, ризничего, как это у вас называется… и не могу найти ни одной брошюры. Я ищу икону святой Глинды.

Её лицо осталось серьёзным.

— Вам повезёт, если её ещё не заклеили портретом Нашего Славного Волшебника. Я выступаю в разных местах, бываю здесь нечасто. Но, насколько я помню, вам стоит поискать в последнем нефе – там раньше была часовня святой Глинды. Удачи.

Фиеро быстро нашёл нужное помещение. Оно было тесное, точно гробница, с узкой бойницей вместо настоящего окна. При розоватом свете лампады виднелось закопчённое изображение святой, слегка наклонённое вправо. Портрет оказался сентиментальным, но не таким грубовато-примитивным, как надеялся парень, – большое разочарование. Водяные разводы оставили на одеяниях святой большие белые пятна, похожие на следы от неудачной стирки. Фиеро не мог вспомнить её житие – или хотя бы высокодуховный пассаж о том, как она захлебнулась до смерти ради спасения души и в назидание последователям.

Затем он заметил, что в полумраке часовни кто-то молится. При виде чужой благочестиво склонённой головы Фиеро уже собрался уйти, но вдруг его осенило. Он знает этого человека!

— Эльфаба! – воскликнул он.

Она медленно повернулась на голос; кружевная шаль сползла ей на плечи. Волосы её были уложены вокруг головы и заколоты витыми шпильками из слоновой кости. Пару раз она медленно моргнула, словно шла навстречу ему издалека. Фиеро застал её за молитвой – хотя не помнил, чтобы Эльфаба была религиозна. Или, может, она его не узнала?

— Эльфаба, это Фиеро, – постарался напомнить он.

Фиеро встал в дверном проёме и таким образом загородив ей выход – равно как и свет. Из-за этого он перестал видеть её лицо и даже засомневался, правильно ли расслышал, когда она ответила:

— Простите, сэр?

— Эльфи, это же я, Фиеро! – настаивал он. – Мы вместе учились в Шизе. Блистательная моя Эльфи, как дела?

— Сэр, боюсь, вы приняли меня за кого-то другого, – ответила девушка голосом Эльфабы.

— Эльфаба, Третья наследница Тропп, если я не призабыл официальный титул, – рассмеялся он. – Я вовсе не ошибаюсь. Я Фиеро из племени Арджики – ты же знаешь меня, наверняка меня помнишь! Хотя бы ту лекцию доктора Никидика по естествознанию.