Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 118

— Просто хочу сказать: если захочешь повторить как-нибудь, в более подходящих обстоятельствах… – Он пожимает плечами, в глазах пляшут веселые искорки. – Я не против.

— Буду иметь в виду, – отвечаю я, с трудом сдерживая улыбку.

— Идешь на завтрак?

— Скоро пойду. Там увидимся.

Он уходит, а я потихоньку выбираюсь из спальни и направляюсь не в столовую, а в противоположную сторону.

Дорога к нему в кабинет мне прекрасно известна. Видит бог, было много возможностей ее выучить!

Я иду просить об увольнении. В камеру – значит, в камеру. Но я знаю, что Кросс не хочет держать меня взаперти; так, может быть, найдет какой-то другой выход? Может, мы сумеем прийти к компромиссу?

У двери я замедляю шаг, услышав голоса. Кросс в кабинете не один.

— Ни в коем случае!

Узнаю этот властный, непререкаемый тон! Сотни раз слышала этот голос по телевидению, в прямых эфирах Системы.

Генерал здесь.

Осторожно придвигаюсь ближе. Но оба говорят вполголоса, слов не различишь. Прижимаюсь к стене у двери и напрягаю слух, пытаясь хоть что-нибудь расслышать.

Разумеется, здесь повсюду камеры. Но мне плевать. Если Кросс станет меня допрашивать, так и скажу: «Да, подслушивала твой разговор с отцом. Нет, мне не стыдно. Пожалуйста, исключи меня из Программы. Освободи от этого кошмара».

— …какая-то мерзавка-девиантка! – доносится из-за двери резкий голос Генерала.

Внутри у меня все сжимается, я понимаю, что говорят о Бетиме.

Придвигаюсь поближе к двери. Она чуть приоткрыта. Если повезет, мне удастся что-нибудь разглядеть в щелку.

Да! Вот и он, Меррик Редден во плоти.

Все в этом человеке мне отвратительно. Суровые, резкие черты. Глубокая морщина между бровями. Острый, пронзительный взгляд. Ни капли тепла или сострадания – только холодный расчет и железная воля, не терпящая неповиновения.

— …такие действия неприемлемы. – Голос Кросса звучит спокойно; как видно, он не боится возражать отцу. – Он представляет угрозу и для других курсантов.

Роу. Он говорит о Роу.

— Неприемлемы? Он сделал именно то, что требовалось для защиты наших интересов, и именно то, чему его здесь учат. Уничтожил угрозу нашему обществу.

Кровь застывает у меня в жилах. Генерал одобряет поступок Роу – пугающее напоминание о том, что в основы нашего общества встроено презрение к человеческой жизни.

— Он убил другого курсанта без основательных причин, – резко отвечает Кросс. – Мы даже не знаем, была ли она в самом деле среброкровкой. Нет никаких свидетельств, подтверждающих его слова.

— Он действовал инстинктивно, доверившись своей подготовке. И оказал нам услугу, уничтожив потенциального противника. Знаю, ты считаешь, что девианты полезны на тяжелых работах. Предпочитаешь набивать ими трудовые лагеря, вечно рекомендуешь Трибуналу приговаривать не к расстрелу, а к заключению. Но иногда, сынок, лучшее решение – смерть. И Роу, в отличие от тебя, это понимает.

— Я хочу, чтобы он убрался из Программы ко всем чертям!

— Глупости. Он останется.

Меня переполняет досада. Генерал позволит Роу остаться? Поверит, что у Бетимы светились вены, полагаясь только на его слова? А что, если Роу ошибся?

— Сэр, со всем уважением: вы сами учредили Трибунал, поскольку не верите в самосуд.

— Я верю своему сыну.

— Роу – мелкий подонок!

Никогда еще я не слышала в голосе Кросса такой ярости. И, не стану отрицать, впечатлена тем, как он противостоит человеку, правящему Континентом. Этому человеку и его горделивой уверенности, что он один способен сохранить в стране порядок и стабильность. Что весь мир на грани хаоса и только он сумеет вывести человечество на правильный путь.