Большой игрок 1 - Эрли Моури Страница 119

— Там кто-то выбежал! — сообщил извозчик, когда повозка повернулась, уходя в соседний проулок. — Если они за нами поедут на домкане, то тут никак не уйдешь. Машка прыткая и Тарас хорош, но против коней железных мы никак.

— Нормально все, Ильич. Отобьемся, — попытался я его успокоить, хотя у самого покоя не было. Встряли мы в дерьмо на ровном месте. — Наверное, полицию вызовут? — я покосился на полячку.

— Конечно, нет, — она поправила волосы — ветер развевал их от быстрой езды. Громко стучали копыта, повозку трясло и водило из стороны в сторону.

— В полицию Малевич ни за что не обратится. Это против его правил еще с Варшавы. Там он был не в ладах с законом и бежал сюда. И здесь у него не все хорошо. Они же в лаборатории, делают аполис! И продают его здесь же. Ты знаешь, это запрещено без лицензии и без надзора департамента!

— Ну не совсем знаю. Напомни, что такое аполис? Я… — повозку сильно тряхнуло, одной рукой я схватился за поручень, второй приобнял баронессу.

— Ирландец! — прошипела она, так что ее голос едва слышался за жалобным скрипом рессор и сидения. — Не ищи повод меня полапать! — может быть невзначай, стволы револьвера качнулись в мою сторону.

— Ты прелесть, Ань, — я улыбнулся. Ну почему она меня так дразнила! — Так что там за страшное снадобье этот аполис? Я в алхимии несилен.

— Это дрянь, которая делает человека до идиотизма смелым и, как ему кажется, сильным. Дай мне сумку, — она указала на ту, в которой лежали ее картины. — Уберу «Макса», чтоб тебя не пристрелить. А еще, — продолжила баронесса, передернув защелку на пистолете. — Еще от аполиса в человеке посыпаются опасные желания, те, которые здесь, — Ольховская показала пальчиком мне между ног. — Мужчинам очень хочется женщин, женщинам мужчин или тоже женщин, и в постели можно кувыркаться часами.

— Ты пробовала аполис? — я привстал, чтобы высунуться из повозки, проверить нет ли за нами хвоста.

— Конечно пробовала. Небольшими порциями много раз. Но в научных целях, ирландец! — с важностью заметила она. — Я же еще в университете улучшила его состав, добавив вытяжку из печени голубя и листохвост с трехступенчатым перегоном. Вообще, я против этой гадости, но было любопытство. Хотелось сделать лучше, чем получалось у других, — пояснила Ольховская.

— И после него ты часами кувыркалась в постели? — вдали виднелся какой-то домкан, но вряд ли он походил на «Калифф Калс» Малевича.

Я почувствовал, как баронесса вцепилась в край моего камзола и тянет вниз. Когда плюхнулся на место, Ольховская потребовала:

— Ну-ка посмотри мне в глаза!

Я посмотрел. Красивые у нее глаза. Голубые, иногда электрические.

— Подлец… — тихо и сердито произнесла художница.

— Ну, да… есть немного, — согласился я.

— Помни о Сехмет! Она откусит тебе член! — пригрозила Анна. — И голову, чтобы в ней не было таких мыслей!

— Барин! Дык, они, тут! Вон их домкан справа! — неожиданно сообщил Сбруев.