Криминалист 6 - Алим Тыналин Страница 119

— Вот именно.

— Этого нет ни в одном учебнике, известном мне.

— Нет. Пока нет. То есть… я хотел сказать, что биохимия метаболизма барбитуратов и этанола изучена достаточно, чтобы вывод следовал из имеющихся данных. Печень обрабатывает этанол через алкогольдегидрогеназу, барбитураты через систему цитохрома Р-450. Это разные ферментные пути с разной скоростью. Если оба вещества поступают одновременно, они конкурируют за ресурсы печени, и накапливаются пропорционально. Если поступают в разное время, то накапливаются непропорционально. Разницу можно измерить.

Фишер молчал. Десять секунд, пятнадцать.

Потом встал, подошел к книжному шкафу у стены, с двумя ярусами, забитыми справочниками и журналами, и вытянул толстый том в синей обложке: «Гудман и Гилман. Фармакологические основы терапевтики. Четвертое издание, 1970».

Открыл на закладке, пробежал глазами страницу. Закрыл. Поставил обратно.

— Цитохром Р-450 и алкогольдегидрогеназа, — повторил он, скорее себе, чем мне. — Конкурентное ингибирование при совместном приеме. Да, это описано. Но никто не применял это в судебной токсикологии. Никто не проверял тканевые концентрации с целью отличить одновременный прием от последовательного.

— Именно поэтому убийца выбрал этот метод.

Фишер посмотрел на меня поверх очков. Долго, секунд пять, оценивающе, как смотрят на человека, произнесшего то, что перечеркнуло три недели после уже закрытого дела и поставило под сомнение подпись патологоанатома под заключением «самоубийство».

— Агент Митчелл, — сказал он. — Откуда вы это знаете? Это явно не материал академии ФБР. Это даже не материал ни одного криминалистического курса, о каком мне известно.

— Читал, — сказал я. — В европейских криминалистических обзорах. Не помню где именно.

Фишер не стал уточнять, не потому, что поверил, а потому, что вопрос «откуда» не имел значения. Значение имел только вопрос «прав ли он».

— Тканевые образцы Рейна сохранились? — спросил я.

Фишер кивнул.

— Стандартная процедура, образцы печени, почек и желудочного содержимого хранятся в формалине шесть месяцев после закрытия дела. Прошло только три недели, все еще на месте.

— Нужно повторное вскрытие с расширенной химией. Тканевый анализ печени и почек на секобарбитал, с определением концентрации на грамм ткани. То же для этанола. Сравнение тканевых концентраций с концентрациями в крови. Если соотношение непропорциональное, барбитураты поступили отдельно от алкоголя. Если пропорциональное, то одновременно.

Надо отдать должное, Фишер не стал спорить и сел обратно за стол. Открыл папку Рейна, перечитал протокол.

Потом достал из ящика стола чистый бланк, запрос на повторное исследование, стандартная форма городского морга Нью-Йорка, и начал заполнять от руки, авторучкой «Бик», мелким аккуратным почерком.

— Три дня на анализ, — сказал он, не поднимая головы. — Может, четыре. Зависит от загрузки лаборатории.

— Три дня нормально.

Фишер дописал, поставил подпись, оторвал копию, протянул мне.

— Специальный агент Митчелл.

— Да?

Он снял очки, протер стекла полой халата, надел обратно. Посмотрел на меня, не как патологоанатом на агента, а уже как один профессионал на другого.

— Если вы правы, и я подозреваю, что вы правы, то три недели назад я подписал заключение «самоубийство» для человека, убитого барбитуратами, растворенными в виски. И нью-йоркская полиция закрыла дело по моей подписи за три дня. — Он помолчал. — Я работаю в этом морге двадцать семь лет. Две тысячи вскрытий в год, может больше. И ни разу, ни одного раза, мне не приходило в голову проверить тканевое соотношение барбитуратов и алкоголя. Потому что этому не учат. Потому что об этом никто не пишет. Потому что до сегодняшнего дня этот вопрос не существовал.